Книга Порабощенный лис, страница 42 – Forthright

Цумико поначалу не поняла, что же прогнало сон, но тут ее снова лизнули, посылая мурашки по всему телу. Медленное прикосновение теплого языка дошло до середины плеча, а дальше ему помешала ткань рубашки.

Арджент прижался сзади, положив одну руку на живот Цумико, а другой поддерживая их общую подушку. Его затрудненное дыхание выровнялось и стало более естественным. Хорошо. Цумико радовали любые признаки выздоровления. По крайней мере, она надеялась, что это именно они. Было трудно интерпретировать все звуки, издаваемые Арджентом: ворчание, вздохи, мычание… А теперь он ее лижет?

Очередное горячее прикосновение прогнало все мысли, и Цумико подняла голову. Гинкго сидел в кресле у окна и читал при лунном свете. Одно его ухо повернулось в ее сторону.

— Что он делает? – прошептала она.

— Заставляет тебя краснеть.

— Я имела в виду – зачем.

— Честно говоря, не знаю, – ответил Гинкго, переворачивая страницу. – Может, чтобы понравиться. Признай, для старика он в отличной форме. Я слышал кучу историй, как медсестры влюблялись в своих пациентов. Хотя мне такое не понять. Не понимаю, что романтичного – смотреть, как кто-то страдает. Наверное, я не унаследовал от папы садистскую жилку.

Поддразнивания парня несколько успокоили Цумико. Гинкго происходящее не тревожило.

Она положила голову обратно:

— Ты понял, о чем я.

Гинкго отложил книгу:

— Расслабься. Не пытается он тебя соблазнить. Отец вроде как… успокаивает себя.

— Это нормально для амаранта?

— Не у всех кланов, но в нашем точно. Когда я был маленьким, мне вечно хотелось к кому-то прижаться. – Встав с кресла, Гинкго подошел к постели. – То, что привычно для лис, как правило, странно для людей. Сдерживаемые отцом инстинкты сейчас вырываются на свободу. Лисы любят пробовать, трогать, гладить, играть.

Цумико постаралась не дернуться, когда Арджент ткнулся носом ей в шею, прежде чем спрятать лицо в ее волосах.

— Значит, он обращается со мной так же, как с тобой?

Гинкго с какой-то тоской посмотрел на отца:

— Да, раньше было так.

— Не хочешь поменяться местами?

Парень удивился, а потом выдавил кривую улыбку:

— С кем из вас?

Цумико потянулась к руке Гинкго:

— А что, со временем лисы перерастают потребность в близости?

— Судя по тому, как сжимает тебя папа, явно нет. – Он провел большим пальцем по ее костяшкам. – Но отец давным-давно перестал меня нянчить. Больше никаких сказок на ночь.

— Если он перестал заниматься тобой так рано, откуда ты так много знаешь о лисах?

— Наблюдатели и их книги. – Гинкго опустил взгляд. – Майкл и Санса – последние в длинной череде стражей, назначенных папе.

— Стой. То есть все-таки есть те, кто знает об Ардженте?

— Нет. У наблюдателей своя система правления и образования, а выпускники регистрируются в Междумирье, чтобы получать сводки. Остальные просто знают, что Майкл и Санса живут здесь. Но понятия не имеют зачем.

— Семья Хадзимэ наняла род наблюдателей, чтобы сохранить тайну?

— Ага. И их контракт передается так же, как ваша связь. Дедушка Майкла был стражем Арджента, а до него – его дедушка.

Цумико подсчитала десятилетия и сказала:

— Ты намного старше, чем выглядишь.

— Нет, я пересказываю слухи.

Она не купилась на обман:

— Они были добры к тебе?

— Пока я жил здесь – да. – Гинкго придвинулся ближе, положив голову на матрас. – Примерно в то время я и отправился посмотреть мир.