Книга Порабощенный лис, страница 108 – Forthright

Цумико вдруг поняла, о чем он. Красота в симметрии. Дар, который дается по доброй воле. Она взяла Бринн за руку:

— Вы ей нравитесь. Она вам доверяет.

— Госпожа Фаллоуфилд, вы из мирного клана – ни когтей, ни клыков. Но сила-то у вас есть. Окажите Киоко необходимую поддержку. – Арджент понизил голос: – А я пока лишу щенка матери.

Киоко боролась со всем – со спутанными одеялами, бесконечными схватками, мольбами мужа, спокойствием кузины. Несчастная терпела присутствие Арджента, но не понимала, что он делает. Отчасти благодаря первым осторожным попыткам Бринн Фаллоуфилд заботиться о роженице.

Цумико почувствовала, как сущность повитухи дрогнула и вылилась наружу. Поток был прекрасен – сильный и умиротворяющий, уверенный и настойчивый, – но Киоко не пускала его. Пока Бринн не запела. Ее колыбельная пробила защиту хрупкой женщины, пробралась в ее душу, укрепляя угасающие силы. И под покровом колыбельной заодно пробрался лис.

— Она заметила? – прошептала Цумико.

Безмолвный смех Арджента овеял ее ухо.

— Что я ближе, чем ей хотелось бы? Или что я заслонил ее скудный свет?

— И то и другое, – ответила Цумико. – Я вот всегда тебя ощущаю.

— Тебе хватает ума не терять бдительности. А еще ты щедрая до безумия. – Арджент уткнулся носом в ее волосы. – Но нет. Она потеряла из виду меня, а младенец потерял из виду ее саму.

Если так подумать, решение Арджента действительно казалось очевидным. Пока Бринн поддерживала роженицу, он использовал свой новообретенный талант скрывать яркость наблюдателя, чтобы полностью замаскировать душу Киоко. Таким образом, младенец больше не мог чувствовать свою мать. Схватки усилились. Интервалы сократились. Стюарт вспомнил, что он врач, принялся подсказывать жене, как дышать, расслабляться и тужиться.

— Хорошо! – хвалил он. – Еще раз, милая, и все закончится.

С отчаянием в глазах Киоко боролась за свободу. И победила.

Бринн, не прекращая петь, взяла младенца у Стюарта, спеленала извивающегося ребенка и сунула сверток в руки Цумико. Пока доктор и повитуха сосредоточились на Киоко, девушка отступила к маленькому дивану перед камином. Откинув одеяло, она рассмотрела дитя. Заостренные уши и странная шероховатая кожа, чью текстуру лишь подчеркивали разводы крови.

— Мальчик, – прошептала она.

Арджент присоединился к ней, принеся полотенце, таз и тряпки:

— Что ж, его происхождение вопросов не вызывает.

Она намочила фланель, чтобы обтереть младенца, но некоторые разводы не смылись.

— О, – выдохнула Цумико. Пятна образовывали повторяющийся узор. – У него чешуя.

— И это дает хорошую подсказку. – Арджент провел тыльной стороной пальца по бледно-лиловым чешуйкам у виска ребенка. – Окрас дракона передается по наследству.

Цумико омыла бледную кожу, обнаружив веснушки сливового цвета. Пальчики на руках и ногах малыша были крошечными, безукоризненными.

— Смотри, у него такие же когти, как у тебя, – проворковала она.

Арджент сунул палец в крошечную ладонь. Но Цумико не знала точно, задержался взгляд лиса на ребенке из интереса или потому, что она так приказала.

Прижимая к себе новорожденного, девушка пробормотала:

— Ты замечательный. Самый лучший.

— Не стоит привязываться.

— Дело не во мне, – возразила она. – Малыш должен знать, что он в безопасности, что его ждут и любят.