Книга Одаренный, страница 66 – Forthright

Элоквента ничуть не волновало, что она выдвинула какие-то свои условия. Он выполнит все требования. С радостью.

— И… мы же сможем обсудить все подробнее? Не сейчас, конечно. – Высвободив руки, Кимико попятилась к двери, приняв позу извинения. – Мне пора работать. В святилище. Фестивальные дела.

— Я найду тебя в школе, – пообещал Квен. – Только… еще одно.

Она ждала.

— Традиция требует, чтобы пара подкрепила свое намерение продолжать отношения, сделав друг другу… что-нибудь приятное.

— А. Конечно. – Она протянула руку.

Элоквент понял, что выразился излишне деликатно. Он не подал виду и хладнокровно, как только мог, пожал протянутую руку, но его разочарование, видимо, трудно было скрыть.

— Я должна тебя поцеловать? – Судя по тому, как озорно блеснули ее глаза, Кимико поняла все с самого начала.

— Это соответствовало бы традиции.

Кимико наморщила нос:

— Знаешь, меня вечно принимают за мальчика, с раннего детства. Представляю, как меня начнут дразнить, когда станет известно, что я в нашей паре взяла на себя мужскую роль поклонника. Но… меня это не смутит – если тебя не смущает. – И, к его удивлению, она отвесила учтивый поклон, по-прежнему держа его за руку. – Надеюсь, в этот раз красноречие мне не откажет, ведь слова бессильны перед такой красотой. Затми самые яркие звезды и веди меня, ибо я не вижу перед собой пути.

Откуда она знала, какую традиционную формулу следует произнести? Квен представления не имел. Может, в книгах наблюдателей есть главы о волчьих и собачьих кланах? Еще более интригующими были дразнящие нотки в ее речи, а также то, как изящно она обыграла и его имя (Элоквент на древнем языке людей означал «красноречивый»), и историю клана. При всей своей рыцарской позе Кимико ни на миг не забывала о милых женских хитростях. Квену очень хотелось попробовать ее вкус, проверить, не перерастет ли его и без того горячий интерес в настоящий пылающий костер. Но… единственный поцелуй, которого он был удостоен, пришелся на тыльную сторону ладони.

А потом она ушла.

Наутро после Звездного фестиваля Кимико и мальчики шли в школу не торопясь.

Представление в Нью-Саге собрало целую толпу зрителей и вызвало бурные аплодисменты, а любители диковинок толпились у школьных киосков даже после того, как были распроданы все сувениры.

После сотен звездных фонариков, запущенных на празднике, Суузу явно хотелось более тихого неба. Поэтому Кимико снова пригласила его и Акиру в святилище Кикусава, которое находилось на окраине города. Потихоньку, чтобы ее семья не заметила, они взобрались на крышу храма и уселись спиной к огням Кейши. Давно пора было ложиться спать, а Кимико все любовалась узорами, выложенными на небе мерцающими звездами, и ни о чем не думала.

Лишь после того, как задремал Акира, удобно свернувшись калачиком рядом с товарищем по «гнезду», Суузу поинтересовался, почему она весь вечер молчит. Но Кимико пока не находила слов. Ее помолвка с Элоквентом была слишком стремительной, чтобы в нее поверить, и слишком странной, чтобы о ней рассказывать.

Увидев беспомощность в позе девушки, Суузу кивком поманил ее ближе и подтянул к себе. Опершись на второе плечо Суузу, она нашла утешение в его спокойствии. Мальчики провели ночь в архиве. По дороге в школу друзья остановились купить горячие фрикадельки и сладкий картофель, приготовленные на пару.