Книга Несравненный, страница 48 – Forthright

Он прибавил шагу.

Она стояла чуть поодаль от людей, толпившихся у автобуса, и улыбалась небу. Ветерок трепал ее длинные черные волосы и воздушную ткань юбки. Она была одета совсем не так, как обычно одевались наблюдатели, но, возможно, на острове, который выбрала для нее Приска, другие нравы. Зато это было красиво.

Когда он подошел, она негромко рассмеялась и повернулась к нему, с улыбкой заправляя за ухо выбившуюся прядь. Лупе Наварро была не очень высокого роста – Микото перерос ее, когда ему было всего одиннадцать лет. От нее веяло уверенной сладостью и лукавыми улыбками. Она смело выбирала цвета. Ловко обращалась с кристаллами. И танцевала до упаду.

По классификации она была азимутом. Наблюдатели-азимуты действовали почти как настроенный кристалл, способный нацелиться на определенное место, если там есть к чему или к кому тянуться. Они ценились как навигаторы, но поговаривали, что самые сильные азимуты могут проникать в мысли амаранта, с которым тесно связаны. Телепатия. Или что-то в этом роде.

— Ты здесь, – сказала Лупе.

Микото показалось, что она этому рада.

— Ты вернулась.

Она улыбнулась так, что на щеках появились ямочки, и обвиняюще заявила:

— Ты изменился.

Недостаточно быстро. Пытаясь придумать что-нибудь умное, он пробормотал:

— А ты нет.

Брови Лупе изогнулись дугой над смеющимися глазами.

— Ты шутишь.

— Он слеп, – отрезал чужой голос.

Приска Рунефарер небрежно забросила на плечо дорожный чемодан. Ее бледно-голубые волосы, как обычно, лежали зыбистыми волнами, а губа приподнялась, обнажая изящный клык.

Микото вежливо поздоровался жестами:

— Анклав Гардов приветствует вас.

Приска нахмурилась, но заговорила более мягким тоном:

— Твой отец гордился бы тобой.

— Мы сожалеем о твоей утрате. – В глазах Лупе виднелось сочувствие. – Мы можем что-нибудь сделать?

Он не хотел этого. Даже от нее. Нацепив улыбку, он принялся играть роль старосты. Так было проще.

— Хана будет вам очень рада. Заходите к нам попозже. Когда устроитесь.

Пустые слова.

Положенные любезности.

— Помните дорогу? – спросил он.

Приска фыркнула:

— Я странствую в этих водах больше веков, чем тебе исполнилось лет.

Она хмуро взяла Лупе за руку и повела к домикам, отведенным для инструкторов и вербовщиков.

Микото отпустил их, неловко махнув рукой и ничего не сказав.

Он умел падать и умел бороться, но не мог отразить удар, который нанесла ему Лупе. Повернувшись на каблуках, он сошел с тропы и устремился в лес, отчаянно желая побыть в одиночестве, чтобы примириться с тремя неожиданностями.

Несмотря на ехидное замечание Приски, Микото не был слеп.

Он видел, что Лупе более чем счастлива. Он знал, что значит символ, украшавший ее чело. И понимал, что таят изгибы, которые ее платье почти не скрывало. Она готовилась стать матерью.

Сайндер, прихрамывая, шел по тропинке к своему новому жилищу. Гостевой домик Зисы был невелик, но все же сильно отличался от промокшей палатки без удобств посреди леса. В нем было безопасно. Сейчас Сайндер отчаянно нуждался в этом ощущении безопасности.

Новобранцы неплохо справлялись даже без Майклсона, и Сайндеру приходилось прятать свежие ссадины и синяки. Он насилу сумел убедить Торлу, что сможет добраться до домика самостоятельно. Тут не так уж далеко. Все не так уж плохо. Легче не станет.