Книга Несравненный, страница 137 – Forthright

— Следи за манерами, – проворчал Блеск. – Ты же понимаешь, что это неуместно.

— Мы – семья. Практически. – Лапис обратился к Лиле: – Полагаю, ты немного подросла с тех пор, как я в последний раз помогал тебя купать. Кстати, где Кирие? Он поручится за меня.

Лиля улыбнулась:

— Я тоже за тебя поручусь.

— Вот видишь? – Лапис повернулся к Муну. – Почему Блеск видит заигрывание там, где его нет?

Мун коротко рассмеялся:

— Потому что он – отец?

Лапис распахнул глаза и цокнул языком:

— Лиля мне все равно что дочь! Или, по крайней мере, племянница. Скажи им, Лиля.

Она подумала, что пора сменить тему.

— Дядя Лапис, а ты знаешь, что я нашла ветряного дракона?

Он моргнул.

И еще раз.

— Ты, конечно, шутишь? – пробормотал он. – Ветряной дракон? Здесь?

— Я назвала его Риффлетом. – Она взяла руку Лаписа в свои. – У него такой приятный голосок.

Лапис неудержимо заморгал.

Тем временем Блеск выглянул в дверь и позвал:

— Сияние? Не будешь ли ты так добра… выступить в качестве арбитра?

Его соратница вплыла в комнату, покачала головой, хлопнула в ладоши и взяла дело в свои руки.

— У нас нет на это времени! Вьюга наконец-то согласилась выйти, и я не хочу с этим тянуть. Лорд Моссберн, приглашаем вас присоединиться к нам. Лиля, мы пойдем в место, которое безопасно для твоего маленького ленточного монстра, так что бери его с собой. Ради Лаписа.

Дракон выглядел заинтригованным:

— Могу я узнать, в чем суть этой вылазки?

Мун коснулся его плеча:

— Я здесь впервые за долгое время и уговорил сестру разделить мой путь к надгробию ее соратника. Я скажу слова, которые она не может сказать.

Лапис принял торжественный вид:

— Тогда, конечно, я буду лишним.

Но они стали уговаривать, и он с улыбкой предложил спеть песню воспоминания. Предложение было принято с таким восторгом, что у Лили сложилось впечатление, будто Лапис собирается сделать нечто редкое.

Когда он пошел вместе с ней за Риффлетом, она тихо спросила:

— Это особенная песня? Или она особенная, потому что ее поешь ты?

— И то, и другое. – Его внимание было приковано к дереву над головой. – Драконы собирают песни и истории, но мы не поверяем их бумаге, а полагаемся на память. И на мелодию.

— Ты все время для нас поешь.

Лапис скромно издал трель:

— Мне доставляет удовольствие осыпать Особняк тем, что редко слышит большой мир.

Лиля остановилась на одной из широких ступеней:

— Ты втайне величественен, да?

— Я публично величественен. Втайне я остаюсь собой и наиболее счастлив с теми, кто принимает меня как нечто само собой разумеющееся.

Она потянула его за рукав:

— Я разрешу тебе осмотреть мою печать, но только если рядом будет Гинкго.

— С нетерпением жду его мнения по этому вопросу.

Лиля спрыгнула на ступеньку ниже и задержалась там:

— Тебе нравятся печати?

— Я отношусь к ним так же, как к разгадыванию кроссвордов и переводу древней поэзии. Но гораздо больше мне нравится рассказывать истории в спальне или участвовать в любительских театральных постановках.

Так он называл любую игру с перевоплощением. Лиля знала, что Лапис – всемирно известный ученый, но, когда он навещал Особняк, это было незаметно.

Вспомнив о дяде Ваасейаа, Лиля спросила:

— Почему бы тебе не усыновить метиса?

— А. – Он едва заметно улыбнулся. – Я бы мог. Возможно, когда-нибудь я это сделаю. Но тогда мне придется выбирать, а я бы предпочел принадлежать вам всем.