Книга Руны в глазах, страница 35 – Виктор Стогнев

— А что ж я об этом только узнал? — спросил я скептически.

— Сделали исключение для фронтовиков прямо на войне и во вражеских тылах, — ответил Виталий, убирая деньги в кошелёк, и протянув мне пять сотенных бумажек. — Ещё некоторым лицам в тылу дают временное разрешение. У меня такое разрешение есть. Список секретный и часто обновляется.

— Понял, — кивнул я, приняв пятьсот рублей.

Хотя ничего я, конечно, не понял и, честно говоря, не пытался. Умом Россию не понять… то есть Гардарику.

— Пошли тогда в ресторан тратить твои деньги? — предложил он.

— Просто пошли, — ответил я без эмоций.

В ресторанном зале я уже без удивления отметил включённое освещение и образцово-показательную девушку официантку. Суп мы съели спокойно. Я хлебал и думал, что от этих русских скупердяев вовек не дождёшься компенсации представительских расходов. Я вполне могу питаться в батальоне!

Но с другой-то стороны суп мне реально нравился, и я действительно его съел. А что к вкусной еде что-то там прилагалось служебное, ещё надобно доказать. В общем, меня снова «неожиданно» узнал Беляевский.

— Ёлки-палки, опять боярин Большов! — воскликнул толстяк. — Ты когда-нибудь воюешь, или только шарахаешься по ресторанам⁈

— Приветствую, Василий Петрович, — сказал я. — А ты когда-нибудь пишешь?

Журналист обратился к своему «случайному» спутнику с волосами до плеч и с фотоаппаратом, ткнув в меня пальцем:

— Этот нахальный молодой человек тот самый капитан Артём Большов.

— Да ну! — воскликнул лохматый мужик. — Познакомишь?

— Позволишь? — спросил меня Беляевский.

— Присаживайтесь, — пригласил я.

Мужчины расположились за нашим столиком. Виталик спросил у официантки ещё закусок и вина. Друга Беляевского звали Фёдором Андреевичем, он фотографировал меня и приятеля, однако стараясь, чтоб не попадал в кадр Логинов.

Василий Петрович радостно проговорил:

— Кстати, вот и первый тост! Поздравляю, Тёма!

— Не пью, — сказал я. — А с чем поздравляешь?

— Как же! — воскликнул он. — Вышел официальный приказ Совета обороны о введении наградных ленточек. Ты в числе первых награждённых офицерской лентой второй степени. Написано, что за этот самый городок.

— А за этот город ещё кого-нибудь наградили? — осторожно уточнил я у журналиста.

Ответил мне майор:

— Капитана Дымова наградили посмертно полководческой лентой второй степени. Ленту и сто тысяч рублей получат жена и двое детей.

— У него была семья? — тихо поразился я.

— А он тебе разве не говорил? — спросил майор и невесело хмыкнул. — Хотя, конечно, кто ты ему такой говорить о семье.

Я смутился и сменил тему:

— А мне сколько полагается?

— Просто дели на два, — проговорил Василий. — Или умножай. Ты получишь пятьдесят тысяч, а по солдатской ленте второй степени выплачивают двадцать пять.

Я попробовал продолжить ряд и застопорился. Взглянул на майора, и он пояснил:

— За первую степень солдат получит десять тысяч, командир вдвое больше солдата, а полководец вдвое больше офицера. За третью степень платят, как за вторую.

Инициативу здесь приравнивают к спасению ближнего, темна ж ты, мать Гардарика! Я быстро всё прикинул в уме и коротко подвёл итог:

— Не за ленточки воюем.

— Вот именно! — кивнул господин Беляевский. — Все думают, что ты сейчас в Москве, работаешь над магией. Говорят, жуткое дело это ваше рысье подавление. А ты на фронте!