Онлайн книга «Руны в глазах»
|
— Полномочия конкретных подкомитетов определяют бояре. Скажут, и будут у подкомитетов свои части, — с кошачьей ленью и наглостью молвил я. — Например, я боярин Москвы. И я даже формально не обязан к кому-то относиться определённым кем бы то ни было образом. Мой батальон всегда будет только моим… Серебряков слушал меня с каменным выражением лица. А я, сделав паузу, продолжил далее: — Но ты во многом прав, генерал майор. Вместо себя, вообще, могу оставить батальон Славы Скорых. Это всё его фронтовая практика… Аркадий Борисович весело хмыкнул, и я договорил: — Но она ещё не закончилась по времени. К тому же нам надо будет потом заскочить в Москву… — Славе уже не надо, — проговорил Виталик. — Если Аркадий Борисович согласен, отдельный батальон Славы Скорых сразу после практики поступит в распоряжение фронта. Я выразительно посмотрел на майора, он уверенно мне улыбнулся. Значит, у него есть для Славы тотемные воины? Иначе, я же просто его не отдам… — А практика обязательно должна продолжиться на другом фронте? — спросил генерал. — У нас очень много задач, и ехать далеко не нужно. — У вас противник уже собрал авиацию, — ответил Виталик. — Мы же должны использовать его временные трудности, — он небрежным тоном спросил. — Так примете вы после практики отдельный батальон? — Да-да, будем ждать, — проговорил генерал-майор. — Только временно, пока ребята себя ещё не проявили, чисто формально батальон включим в армию Быкова… Генерал сделал паузу в ожидании моей реакции. Я покладисто кивнул и молвил: — Вам виднее, Аркадий Борисович. — Славно, — сказал тот. — И ты, Артём, ведь не бросишь парней совсем? Мы можем рассчитывать на твою поддержку? — Само собой, — ответил я. — И это правильно! — важно проговорил генерал-майор. — Мы понимаем, что вы у себя в Москве ищете разные магические новинки, другие подходы, и это важно. Но ведь проверку и внедрение надо проводить на практике, а где это делать, как в не проверенных уже частях. Я вот человек несведущий и к тотемным бонусам или к применению магии в боевых действиях относился скептически, хоть и сам маг. Однако я и штабисты уже разбираем ход операции, и в разговорах с пехотой нам открывается много неожиданных вещей. Например, Тёма, ты на самом деле можешь чувствовать скопления противника на серьёзном удалении? — Да, Аркадий Борисович… Всю дорогу занял учтивый разговор с генералом о недавних боях. Внедорожник привёз нас на военное лётное поле. Я и Виталик вежливо попрощались с Аркадием Борисовичем и поднялись на борт пассажирского самолёта. * * * Заняли кресла, и аэроплан сразу поехал на взлёт. Пока не набрали высоту, молчали. Я небрежно спросил: — Так, говоришь, есть у нас тотемные воины из других кланов? — Да, дела налаживаются, — ответил Виталий. — На новом участке уже дожидается тотемный рысь танкист для Славика. — А что там за участок? — уточнил я. — Считай, всё то же самое, — сказал майор. — Поможете рвать оборону и набезобразите в тылах врага, пока тот не решится перебрасывать авиацию. Сейчас везде одно и то же, наши ведут планомерные атаки. Мы добиваемся, чтобы враг в каждой атаке видел страшную угрозу, чтобы нервничал, гонял массы самолётов и жёг керосин. У нас уже несколько одинаковых предложений от фронтов, — он сделал строгое лицо и поднял указательный палец. — И тут ты спросишь, как выбираются предложения. Представь себе, что каждый фронт, группа армий — это банда наглых малолеток. Такое сравнение очень условно, но многое объясняет. |