Книга Руны на клинках, страница 123 – Виктор Стогнев

Капитан Дымов на этом выступление закончил. Я скомандовал разойтись, и парни пошли в казарму. Дымов, Лев Яковлевич с портфелем, Серёжа с автоматом и я сначала поднялись в бывшую учительскую.

У дверей в очереди стояли танкисты в комбинезонах. Парни решили, что успеют переодеться, сначала надо получить марки. В учительской я поставил Серёжу с автоматом у стола охранять, а Дымов усадил за стол Льва Яковлевича.

Тот вынул из портфеля конторскую книгу, ручку и несколько пачек марок. Я подошёл первым и представился. Лев Яковлевич строго предупредил, что это довольствие за неделю вперёд, записал меня, вывел прописью: «две тысячи марок», и велел расписаться.

Расписавшись и приняв деньги, я заметил, что многовато дают. Дымов пояснил, что это нормально. Мне полагается за звание, за должность и за постоянное нахождение в осаждённом городе. Город считается осажденным, если хотя бы раз в неделю ведутся бои не далее, чем в двадцати километрах от него.

Я прикинул свои действия и работу танков Серёгина и важно кивнул. Капитан громко позвал следующего и тише предложил пройтись пока в мой кабинет. Оказывается, отвели мне кабинет директора.

Располагался он рядом с учительской. С кабинетом я получил стол с креслом, несколько стульев, шкаф и диванчик. Я прошёл к креслу за столом, Алёша уселся на стульчик и сокрушённо заговорил:

— Бедный Лев Яковлевич, предстоит выдать довольствие почти тысяче танкистов! И до этого моим выдавал!

— А откуда марки? — спросил я.

— Захватили казначейство армии, — небрежно сказал капитан. — Больше десяти миллионов трофейных денег.

— Странно, что европейцы с ними не удрали под шумок, — заметил я.

— А они не знали, что город захвачен, — грустно сказал Дымов.

— Тебе европейцев жалко? — не понял я.

— Себя мне жалко, — вздохнул Лёша. — Теперь все знают, что город у нас. Немецкого генерала из штаба фронта по телефону очень стыдили, а тот послал их в задницу. Отправили его уже под охраной соседям.

— А как европеец догадался? — спросил я с интересом.

— Да направили они в город резервы. Пушки и лошади ехали по железной дороге, а солдатики пешком шли, — Алёша снова печально вздохнул. — Ну, мои танкисты их у самого города в поле расстреляли.

— А пленные? — сказал я.

— Большинство всё равно расстреляли, — молвил он. — А пленных взяли даже лишних, ещё и Серёгин зачем-то притащил. Половину отослали к соседям, остальные работают.

— Гм, — решил я уйти от неприятной темы. — Капитан, а что делать с европейскими лошадьми?

— Отправили на мясокомбинат, — ответил Алёша.

— Зачем? — спросил я глуповато.

— Ну, зачем ещё лошадей туда отправляют! — раздражённо сказал Дымов. — Лошади не пленные, их можно и на мясо.

Я грустно воззрился на капитана, и он сварливо проговорил:

— Ты лучше спроси, нафига я с тобой тут сижу!

— Допустим, спросил, — сказал я.

— А я, допустим, отвечаю, что ты боярин и командир отдельного батальона. И я, допустим, ставлю тебя в курс ситуации, чтобы ты как бы понимал маневр, — назидательно молвил Лёша.

— Ну, как бы ставь, — лениво ответил я.

— Значит, со своих танков я приказал снять с крыш пулемёты, навесные гранатомёты. Потом из них выгрузили боезапас, оставив лишь по пять фугасных снарядов, и слили почти всё горючее, чтоб только хватило доехать до соседей, — заговорил он. — Отправил под прикрытием темноты сопровождать пленных и трофеи и приказал возвращаться.