Книга Руны на броне, страница 30 – Виктор Стогнев

В тотеме доступны лишь известные заранее приёмы, у зверя нет озарений. А я пока выезжаю за счёт анализа и быстрых догадок. Просто не знаю, как быть. Решил только придержать транс до встречи…

И появилось странное чувство, что поединок уже начался. Он всегда был, просто я его не замечал. Этот Бочкин почти не причём, дуэль с ним — только эпизод большого поединка. Началась схватка давно, а когда закончится — на небе скажут.

То есть всё равно ничем хорошим большой поединок не закончится. Ну и ладушки, вот и славно. Я ответил себе на все вопросы, душу наполнило покоем, и кое-что даже стало лучше получаться. Физкультуру я закончил в смирении, стоя на коленях в короткой медитации.

Потом в душ, переодеться в кадетскую повседневку, и собираемся в гостиной. Завязался общий разговор о прошедшей тренировке. Я попросил Авдея и Мухаммеда шапки, например, поправить, если почувствуют в Бочкине тотемного воина.

— Бочкин не тотемный, — уверенно молвил Мухаммед.

— И откуда мы это взяли? — подозрительно спросил я.

— Кланы дружат, регулярно проводят встречи, — сухо сказала Клава, и Надя сдержано добавила. — Мы знаем московских воинов.

Я завис на несколько секунд.

— Так вы всегда знали, что Куликов волк? — вкрадчиво уточнил я.

— Знали, — пожал плечами Авдей. — Нам трудно говорить о своих. И ты не спросил.

— Его бы ничего не спасло, — грустно добавил Мухаммед. — Ему никто не сказал о тебе.

Ну… под таким углом всё выглядит иначе.

— Так вы говорите, что кланы регулярно проводят встречи, — сказал я, повеселев. — Но вы ведь никуда не отлучаетесь.

— Сообщают из клана, предлагают подменить, — сказал Авдей. — Просто мы не хотим.

— Нам уже не надо, — снисходительно молвил Мухаммед.

— А если я стану воином-рысью? — воскликнул я.

— С тобой съездим, — скупо улыбнулся Авдей.

Я задумался о новом вопросе, но в гостиную с Миланьей вошёл смущенный военный с папкой в руках. Она сказала, что это курьер из штаба и пора идти обедать. Мы вежливо поздоровались с воином, и повели его в столовую.

Расселись за стол и сосредоточились на еде. Ну, я точно сосредоточился, а от других требовалось только не издавать лишних звуков. После десерта и чаю мы поблагодарили Миланью, я с Катей повели военного в кабинет, а рыси вернулись в гостиную.

У себя я сидел на столе, а Катя внимала курьеру, сидя в моём кресле. Она давно просит поменять стол на «т»-образный и добавить кресел. Но это ведь мой кабинет, я тут иногда уроки делаю. Так мне казалось уютнее.

Курьер бубнил по памяти и протягивал мне бумаги по одной, а я кивал, подписывал и возвращал обратно. В конце военный доложил о ходе зимних занятий и сообщил о просьбе Бирюкова. Майор не во всём уверен и спрашивает моё мнение об особом отделе штаба, как в ополчении.

Я серьёзно посмотрел на Катю, и она воскликнула:

— Вон до чего у вас дошло!

— Да, у нас всё серьёзно, — строго сказал военный и поспешно поправился. — То есть мы ко всему относимся серьёзно.

— Для уверенности командования… — задумчиво качая ногой, проговорил я. — Можно немного потратиться. Передай Бирюкову, что в целом я согласен… — продолжил я задумчиво качать ногой. — Только к нему подойдёт человек с приветом от меня, детали согласует с ним.

— Просто с приветом? — не понял воин.

— Да, просто, — улыбнулся я. — Не перепутай, я тоже бываю очень серьёзным.