Книга Руны на шевронах, страница 65 – Виктор Стогнев

— Чисто.

— Вызывай машину, полковник, — сказал я.

Автомобиль штаба стоял наготове в гараже. Мы спустились по лестнице, причём Мухаммед вёл капитана, держа «Парабеллум» у его поясницы. Авдей с командиром поехали на «Волге», а я, капитан и Мухаммед на «Москвиче». Я на переднем сиденье, а Мухаммед с капитаном сзади.

Когда приехали, пехотинцы, кого удалось согнать, уже стояли в строю. Авдей дал мне свой пистолет, а капитану Мухаммед вернул «ТТ». Я чувствовал врага и наше оружие. Отошли от солдат на пятьдесят шагов и разошлись. Сто метров.

— Сходитесь! — крикнул Авдей.

Капитан сразу стреляет. И стоит на месте. И снова стреляет. А я иду к нему, держа пистолет в опущенной руке. Пехотинцы должны видеть, что это не простое убийство — у капитана есть шансы.

— Бах! Бах! Бах!

Пули противника свистят мимо. Пятьдесят метров — я медленно поднимаю руку.

— Бах! Бах! Бах! — стреляет капитан.

— Бах! — стреляю я и просто его убиваю.

Капитан валится навзничь с аккуратной дырочкой во лбу. Мне он уже неинтересен, я иду к Авдею. Отдаю ему ствол и оборачиваюсь к полковнику:

— Но всё равно ты за всё отвечаешь. Сдавай дела заместителю, а дальше, куда сам захочешь. Или я переведу рядовым в пехоту, или на пенсию.

— Мне до пенсии два года, — просипел Павел Егорович.

— А твой капитан завтра собирался в отпуск, — ответил я без улыбки.

Командир тяжко вздохнул и молвил:

— Есть сдать дела.

* * *

Поселились мы в обычной гостинице. Люксов нет, да мы не привереды, разместились втроём в номере первого класса. Главное, что есть телефон и нормальная связь с междугородней станцией. Всего за час дозвонился до Москвы и сказал Кате, что примерно неделю инспектирую дружину. Если ей скучно, жду в Семёновске. Она ворчливо пообещала подумать.

Как же нам, попаданцам, не хватает нормальной связи с быстрым интернетом! Вот в той жизни всего полгода прожил в современной Москве, а успел привыкнуть. Ещё и размяться толком в гостиничном номере не вышло — коридорная вежливо, но твёрдо, попросила не скакать в гостинице. Особенно в шесть утра.

Раздражённый я принял контрастный душ. Раздражённо съел завтрак в гостиничном ресторане и отправился в танковую часть. Там узнал, что мой командир и его заряжающий убыли в отпуск, а другие члены экипажа в пехоте.

Потому раздражённо хотел отправить на губу того помощника дежурного за исполнение преступного приказа и слишком толстую, ленивую жопу. Его начальника собирался разжаловать в рядовые за арест кадета-практиканта за отсутствие чувства юмора и тоже отправить на солдатскую гауптвахту.

Не, я реально собирался это сделать! Но у меня нет власти лишать званий, и воинов дружины на губе не принимают. Под личную ответственность заместителя Вити, арестовали обоих гадов прямо в части и обещали устроить им недельный ад.

Просто всё с утра почему-то бесило. Заехал в штаб, так хорошо, что Павел Егорович уже убрался от греха, не нахамил ему напоследок. Зато за него временно исполняющий обязанности вкусил от моего дурного настроения в полной мере.

Чёрненькому и худому майору Бирюкову лет тридцати я, мальчишка, отдавал сварливые указания. Первым делом подчеркнул, что он временный, ничего пока не утверждаю, но, скорей всего, командовать будет другой. В любом случае, ему придётся хорошо потрудиться, чтобы стать постоянным.