Книга Руны на шевронах, страница 31 – Виктор Стогнев

— Алё! Да, это Катя. Он сказал, что если ты не придёшь сюда за тридцать минут, нам конец. Подробности при встрече.

Она аккуратно положила трубку на рычаги и, глядя на меня, высказалась:

— Мелкий вонючий засранец!

— Кто? — выразил я холодное удивление, приподняв брови.

— Куратор, конечно, — серьёзно сказала Катя.

— А! — кивнул я. — Тогда совсем заткнись и присаживайся за стол.

Она уселась напротив, и мы воззрились друг на друга. Что-то она хотела сказать одними глазами, а я ею просто залюбовался. Катя мне продолжала жутко нравиться…

Через двадцать пять минут позвонили. Я подошёл к дверям. Чувствовался один человек, беспокойство, интерес, но не агрессия. Тоже, наверное, сканирует через дверь. Я решительно открыл и сразу отошёл назад. В прихожую проник парень в сером пальто и норковой шапке и спросил ровным тоном:

— Я уложился в полчаса?

— Да. Раздевайся, проходи.

Он со вкусом повесил вязаный мохнатый шарф, пальто и шапку. Я его пропустил вперёд.

— Садись рядом с Катей, — проговорил я, и присел напротив него.

— Вообще-то, я думал поговорить только с Катериной… — начал пришелец.

Я его прервал, обращаясь к Кате:

— Это куратор?

Она кивнула.

— Но ты больше не выполняешь его приказы? — спросил я.

Она отрицательно помотала лицом.

— Ты ведь стала моей вещью? — уточнил я.

Катя утвердительно нагнула голову.

— Какой интересный спектакль… — подал голос куратор, но я снова прервал.

— Жучирин Сергей Викторович? — улыбнулся я. — Догадался, из какого приказа я узнал твоё имя?

Я ещё не договорил, а он уже пришёл в движение. Едва я закончил, Сергей обхватил тёплую рукоять…

Только я всё равно быстрее, тем более он так предсказуем. Мой «Парабеллум», снятый с предохранителя, и с патроном в стволе уже смотрел в его лицо. Я завёл новую речь:

— Пустые руки положи перед собой… вот так. Мне плевать, чего ты там себе думаешь. Считаешь это спектаклем, да и ради всего святого. Просто учти, что Катерина отныне не служит в твоей конторе и тебе не подчиняется. Что-то случится с ней или со мной, и твой приказ попадёт в правильные руки. Это уяснил?

— Да, уяснил, — проговорил Серёжа сдавленным тоном. — Но боярин Большов! Ты же понимаешь…

— Пошёл вон, — сказал я ласково. — Любое слово или движение, что мне не понравится, и ты поймаешь несколько пуль. Ну, что замер? Встать!

Бледный Серёжа встал и под моим стволом оделся, пожелал всего хорошего и ушёл. Я вернулся в гостиную и присел за стол. Молчал ровно пять минут.

— Вставай и за мной, — сказал я Кате. В прихожей приказал. — Одевайся для прогулки.

Она сняла лодочки, натянула тёплые рейтузы и сапожки. Поверх платьишка чудную шубку, а на голову милый меховой беретик. По моему приказу она закрыла двери и спустилась на первый этаж. Мы прошли немного до парковки…

Авдей и Мухаммед не спали, но не заметили никаких машин у подъезда. Ну, ничего другого от куратора я не ожидал. Приказал Кате устраиваться рядом со мной, мои охранники никак не отреагировали.

Дома Миланья вела себя, словно Кати у меня стадами по квартире бродят. Без эмоций накрыла нам ужин и свечки зажгла.

— Ешь, — приказал я.

Катерина охотно меня послушала…

В спальне ей уже сказал:

— Отмена всех приказов. Пистолет, удостоверение и записка этого козла у меня в сюртуке.

— А я могу тебя спросить о той вещи, боярин? — уточнила Катя.