Книга Quantum Mare, страница 60 – Виктор Стогнев

Непоседливость или безделье здесь совершенно не причём, не очень понятно даже, как им на всё хватало времени. С ними занимались старые атаманы, главари вели боевые и специальные тренировки в штрафной команде, а с учреждением академии и с курсантами занимались, хотя там больше приглядывали за помощниками.

Кроме всего они ещё и приняли самое деятельное участие непосредственно в образовании, в самой гуманитарной, классической его части. Оба деятеля в институтах не обучались, не задело их студенческим разгильдяйством с вольнодумством, потому к образованию относились с некоторым пиететом– просто судили о нём по старым фильмам про вежливых детей в форме и культурных учителей.

С этого и начали, с воспитания. Правила командорской вежливости и так повсеместно насаждались, а в SC стали просто драконовскими, за неучтивость со старшими или грубость к товарищам приходится иметь дело со смертниками. Хуже всего, когда вопрос «сколько раз ты поднимешься с палубы, детка?» задают Неждан или Плюшевый лично– с ними легко остаться лежать на палубе навсегда.

Малейшая расхлябанность, небрежность или неопрятность жестоко высмеиваются, да раздолбаю попросту никогда не стать штрафником, каким бы ловким и отважным он ни был. Этому немало способствуют насаждаемые главарями штрафные традиции. У части обычаев зловещие, романтические истоки, как у смайликов на рукавах, а в основном причины возникновения их житейские, часто смешные.

Вот поначалу неудобно было Грегу называть Фреди «братиком», когда того назначили официальным кассиром SC и перевели на «д’Артаняна», не одобрял Плюш кумовство и панибратство. Выход нашли почти сразу, вспомнилась подходящая моменту художественная фантастическая литература, «Парень из преисподней» Аркадия и Бориса Стругацких, конкретно обращения «брат храбрец» и «брат смертник».

Сначала в штрафной команде, а потом и в ватагах приняли формы обращения: «Брат храбрец» или «брат» подчинённому или равному по положению, «старший брат храбрец» командиру или инструктору, и «брат храбрец, смертник» говорят обычные ватажники бойцам штрафной команды.

Так что не нужно думать, что Плюшевый с Нежданом детей учили только материться, хотя порой и не виделось им других методов. Вместе со всеми главари посещали уроки английского языка, что вели пленные офицеры со шлюпа. В принципе нормальные оказались мужики, и за борт за ними прыгнули, и не отказались научить детей родину любить.

Как с Боу сговорились, фактически начали с того же места, где он закончил. О том, что значит быть англичанином, то есть как служить родине и жить без надежды. Когда точно знаешь, что всё закончится твоей гибелью, от тебя лишь немного зависит как и когда это произойдёт, и тебе даже не скажут, зачем это было нужно– просто таков твой солдатский долг.

Офицеры не рисовались, не придумывали, это упрощённо их ситуация– пацаны их убили, сделали неудачниками, лишили семей и карьеры. Они не цеплялись за воспоминания, иллюзии надежд в свои «загробные» жизни взяли только то, что у них не отнять даже вместе с жизнями, долг и Родину.

Они не питали к пацанам зла, ни в чём не упрекали, как и нижние чины до них решили попытаться сделать из этих малолетних каторжан полезных родине подданных. От дедов офицеры только тем и отличались, что между мятежом и смертью выбрали бы смерть, к счастью за них выбирали сталкеры и главари SC.