Книга 95-й. Сны о будущем прошлом, страница 41 – Ольга Войлошникова, Владимир Войлошников

— Оля, я так не понимаю. А тебя не убьют?

Это был ещё один страх. Страх начать что-то новое, потому что — а вдруг убьют?

— Надеюсь, что нет.

Но Василич, кажется услышал что-то для себя интересное.

— Так, ну-ка ещё раз давай свою бухгалтерию.

Я вздохнула:

— Ну, тут относительно просто. Чтобы нормально продавать, нужна ткань, нитки, швейная машинка, упаковка, вкладыш-этикетка, затраты на рекламу и доставка, — я секунду подумала, — и затраты на крышу.

Без этого в девяностые было никак.

По-хорошему, ещё нужно было ИП, но тут я планировала спрятаться за папу.

— Крыша обойдётся где-то в тысячу долларов в месяц, — лица у обоих синхронно вытянулись, — Это если получится договориться по дружбе. И, конечно, нужно, чтобы наш товар кто-то хотел купить. Я реально не знаю, вам оно надо, влезать в систему?

По-моему, мне удалось озадачить их настолько, что оба не знали, что сказать.

— Я могу вам предложить вот что. За пошив комплекта — точно по спецификациям! — двадцать тысяч за комплект. Мама, это цена персонально для тебя!

— А другому ты сколько платила бы? — задумчиво спросил Василич.

— Десятку максимум. А вернее всего — пятёрку. Швея за смену десять комплектов сошьёт не глядя. А если машина промышленная, то и тридцать-сорок. Да даже если десять, это пятьдесят тысяч за день, миллион в месяц. Что-то не вижу массовых предложений таких зарплат.

Реально, мы когда с моим первым мужем сошлись (по «старому моему счислению» именно в девяносто пятом, в октябре), он как раз на новую работу устроился, на авиадиспетчерский тренажёр, инженером. Авиадиспетчера тогда были борзые, чуть что, сразу бастовали и перекрывали всё воздушное сообщение, поэтому получали очень прилично. Ну и все, кто рядом с ними подвизался — тоже, хоть и втрое-вчетверо поменьше. Зарплата у инженера на диспетчерском пункте была в районе миллиона двести — очень прилично по тем временам. А до этого он инженером же в какой-то другой конторе получал четыреста. Вот и считайте.

— Что касается доставки, оплата сдельная. Сто тысяч рабочий день плюс колёсные. Если на короткое время, то пятнадцать тысяч час. Привоз-увоз, помощь в переноске, охрана, опять же. Раза два-три в неделю придётся, я думаю, кататься. Если не хотите, придётся кого-то другого мне искать. Дядь Рашида, может. Тётя Валя и шьёт как раз…

— Ну, нет, погоди! — мама заёрзала, — Давайте попробуем? Саш?

— Ну, давай попробуем, — он всё ещё сомневался.

— Тогда так, — я достала из сумки тетрадку, — там пирог не сгорит?

— Ой, пирог! — мама побежала на кухню и захлопала духовкой.

— Я тогда в понедельник к девяти вас жду?

— Ну, давай, — трудно было ему, видимо, переключиться в отношении меня с понятия «вредный почти что подросток» на «работодатель».

Ну, ничего, срастётся как-нибудь. Я начала чертить в тетрадке схему кроя комплекта с размерами.

Мама закричала из кухни:

— Идите чай пить!

И мы пили чай и строили грандиозные планы. Сомневались. Пугались. Воодушевлялись. И ещё много разных переживаний.

Потом я договорилась, что мама шьёт из тех остатков, что у неё сейчас лежат, а я ей цену материала прибавлю. И бонусом, что было особенно приятно, Василич отвёз меня домой. Да ещё и полпирога с собой дали в нагрузку.

Господи, лишь бы этими производственными отношениями родственные не испортить!