Книга 95-й. Сны о будущем прошлом, страница 40 – Ольга Войлошникова, Владимир Войлошников

Сгребла всё обратно в сумочку.

Внезапно страх такой накатил, хоть в трусы бабосы прячь. Умом понимаю — вроде и немного. Толком на эти деньги ничего не купишь. С другой стороны, кто-то за такие деньги по четыре — по пять месяцев работает. А уж в подъездах убивали и за меньшее, лишь бы наскрести на дозу. Серьги у девок рвали из ушей…

И вдруг увидела своё отражение в узком зеркале. Глаза большие, руки в сумочку вцепились. Не хватает только транспаранта: «Я боюсь, что меня обокрадут!»

Ну да, очково ходить с такими деньгами. Но если ходить с таким вот узясом на лице, вероятность обокрадывания возрастает катастрофически. Поэтому лицо успокаиваем, расслабляем даже. В кошелёчке оставим рублей двадцать, чтобы пачками не светить. Остальное завернём в платочек — и на донышко, под тетрадки. И подумать надо про какую-то другую систему ношения денежек…

В деканат я впорхнула как попрыгунья-стрекоза, вернула секретарше ключик и полетела дальше. Девяносто пятый, любовь моя, не подвёл, ждать пришлось всего-то минут десять. Села к окну, на колесо, сумочку спокойно на колени поставила.

Глазела в окошко, как ни в чём не бывало.

У мамы на остановке вышла из маршрутки одна, значит, точно за мной никто не прицепился. Бодро дотопала в горку, напевая «Санни-и-и! На-на-на-на, на-на, на-на-а!» из чего можно сделать далекоидущие выводы о моём познании английского. Потом ещё залезла к ним на пятый этаж. Да это что же такое, Сауроны, блин! Позвонила в дверь. Из двери напротив выглянула соседка. На всякий случай поздоровалась с ней приветливо.

Эта соседка у них вообще уникальная. Начать с того, что она никого не боится. ВООБЩЕ. На любой шум выходит и гоняет всех подозрительных. Драка пьяная в подъезде случилась с поножовщиной — тоже выперлась. И хоть бы хны! Как будто у неё суперсвойство неуязвимости. Может, её в охрану нанять?

Не обращайте внимания, это я так, в порядке бреда.

Короче, соседка убедилась, что я пришла к маме, и скрылась в своей квартире.

А я прикрыла двери — и железную, и простую, меньше слышно будет — и объявила, что пришла им денег отдать.

— Ты чё, у Шаманова заняла? — сразу подозрительно спросила мама.

Это она моего отца так называет, строго по фамилии.

— Мама, ты не поверишь!..

И она натурально не хотела верить. С другой стороны — вот они, деньги.

— Миллион пятьсот двадцать шесть с копейками я вам за ткани должна. Копейки не будем считать, пусть миллион пятьсот тридцать. И сто пятьдесят тысяч на упаковку ты мне давала. Через неделю-две мне, наверное, ещё понадобится. Если Саша на базы поедет, пусть прикупит две таких же, я деньги сразу отдам.

Они сидели напротив меня и хлопали глазами.

— И что, у тебя вот так за неделю получилось полтора миллиона? — в конце концов спросила мама.

— Немножко больше, но я купила себе обувь.

Они переглянулись.

— Мам, ну я не знаю — звёзды так совпали? Потом, имейте в виду, мы фактически нарвались на халяву. Если прикинуть, я двумя рулонами отбила четырнадцать. Но рассчитывать на такое не стоит. В лучшем случае покупаешь за сто, продаёшь за двести. И работа. И надо искать кого-то, кто будет помогать: возить, носить, охрану, в конце концов, обеспечивать. Придётся ещё, наверное, за крышу платить.

Мама нахмурилась и занервничала.