Онлайн книга «За будущее!»
|
Между прочим, всё по-честному. У меня и в самом деле имеется обыкновенный беловоронский паспорт. ФИО, фотка, магические печати. Для удостоверения о том, что я, понимаешь, баронесса, есть отдельная формальная бумага — не обязательно же всем сразу её показывать… От идеи нанять повозку мы по зрелом размышлении отказались. Любопытно было всё же пройтись по городу без особой спешки, поглазеть, раз уж представилась такая оказия. Наджах оказался приятно чистым, с ярко выраженным тяготением к среднеазиатской эстетике. Выстроен он был просторно и нарядно, даже кичливо, во всяком случае, улицы, проходящие через центр. Несмотря на ранний час, на перекрёстках уже было полно народу, и базар вовсю разворачивал палатки. Я подхватила под локотки Женьку и Кэйли — мало ли, вдруг здесь принято девок воровать? — и спросила: — Ну что, есть идеи? — кроме девчонок рядом со мной остались Серегер, Коле, Абрам и Глирдан, остальные образовали вокруг нас кольцо и ненавязчиво отсекали многочисленных желающих чего-нибудь продать или купить. — Пройдёмся по рядам? — предложил Глирдан. — Купцы всегда всё знают. Поспрашиваем. Как там вашего адресата зовут? Темир Каримов? Однако эта замечательная тактика почему-то дала не то что бы осечку, а какой-то очень странный результат. Все — все! — опрошенные нами торговцы сперва резко переставали понимать русский язык, а после переключения Глирдана на их родной всячески уводили тему, и в лучшем случае мы получали «я ничем не могу вам помочь». Мы прошли базар насквозь, через весь центральный ряд — и ничего. — Ну что, налево или направо? — несколько обескураженно спросил Глирдан. Мне аж смешно стало. Давненько у нашего барда не случалось таких обломов. — О! А вон эта харчевня, что нам сватали! — объявил Серегер. — Ну, хоть что-то мы нашли, — хмыкнул Коле. Прямо напротив нас высился очень помпезный ярко-мозаичный фасад заведения с большими витражными окнами и золотисто-переливающимися мозаичными же огромными буквами «Марджанджа». Импрессион!* *впечатляет (франц.) Тут по вечерам, поди, кто-нибудь под Шуфутинского поёт. Зажигает, тысызыть. А может и сам Шуфутинский. Ну, а вдруг? — А пошли посидим, — решила я, — мысли в кучу соберём. Глирдан, назначаешься моим голосом. На, держи кошелёк. Восток, как-никак. Знатная дама не может себе позволить разговаривать с обслугой. И тем более сама за себя расплачиваться — иначе выходит, что никакая она не знатная. — Сделаем в лучшем виде, матушка кельда! Внутри оказалось ожидаемо ярко и пёстро. Причём, абсолютно всё — от пола до потолка. Нет, включая потолок! Диваны, подушки, узорчатые тарелки и вазы. Ковры, ковры, ковры… Люблю такое, вообще-то. Помещение было условно разделено на некое подобие полуоткрытых кабинетов или больших ниш. Только не маленьких, а таких довольно обширных, человек на двадцать-тридцать, в каждой буквой П диваны, а перед ними — столики. Нас встретили с поклонами и сопроводили до той, в которую Тиредор ткнул пальцем. Ну, как же — видеть вход, чтоб спина прикрыта, и в случае чего, чтоб им удобно было с саблями скакать. Видимо, здесь было принято кушать исключительно большими компаниями, во всяком случае, мы в этом кабинете разместились совершенно безо всякой стеснённости. Служащий сразу спросил: будем ли мы что-нибудь кроме чая? Вообще, я так понимаю, в среднеазиатских регионах Старой Земли в порядке вещей просто зайти в подобное заведение, пообщаться, попить чайку или каких-нибудь прохладительных напитков — климат жаркий, воды требуется много. В Наджахе было гораздо прохладнее, однако традиции продолжали поддерживаться. |