Книга За будущее!, страница 3 – Ольга Войлошникова, Владимир Войлошников

— Привет… Петя, да? Что случилось?

— Миланка просит вас… скорее!

— Что⁈ Говори живее, ну!

Лицо мальчишки перекосилось:

— Пацаны… Она держит их, но говорит, что ещё часа два, больше не сможет.

Так. Свой целитель в Горбушке, конечно, был. Но сейчас он уехал вместе с посольством… Осталась одна Милаша, на время зимних каникул ускакавшая домой. А Милаша сама ещё недавно пешком под стол ходила, десять лет всего. Дар у неё проявился всего полгода как. Она, в общем-то, и не целитель ещё. Я забрала её к себе в школу. Пыхтит, старается, показывает для своих десяти лет изрядные успехи — по части борьбы с ушибами, растяжениями и простудами, — ещё бы, вся деревня молилась, чтобы боги послали ребёнка, способного к целительству! Но если случай сложный, как бы не надорвалась…

— Сколько человек? Сложность? — руки сметали в дежурную сумку рабочие блокноты и журналы наблюдений. За сотню лет привычка всё скурпулёзно фиксировать въелась на уровне рефлексов — мы ж новую науку пишем, как-никак. Магическую медицину! Никогда не знаешь, на какую важную мелочь в очередной момент натолкнёшься.

— Трое. Жар у них сильный, не сходит. А Сёмка… — пацан судорожно вздохнул, — он, кажись, спину повредил. Не шевелится совсем.

Сёмку помню. Неугомонный пацан. Не хочет как папаня, Андрей Петрович, на сыроварне сидеть, всё бы ему в конюшне да с саблями скакать.

В двери просунулась голова конюшенного:

— Госпожа кельда, я вашу Зайку оседлал, можно ехать.

— Давай Вербу ещё, у него, поди, лошадь устала.

— Сей момент! — голова исчезла.

— Петя, жди. Я быстро.

Хорошо, что мастерскую устроили прямо рядом со спальней. Проскакиваю в гардеробную. Натягиваю тинсулейтовый комбез. Эстетика средневековья — это, конечно, прикольно. Но иногда мы голосуем за практичность.

Бегу назад.

— Пошли.

Во дворе нас уже ждут две осёдланные лошади, четыре человека моего персонального сопровождения и Андле, все верхами. Откуда тут взялась Андле — ума не приложу. С утра ещё её в замке не было. Но раз она с нами — значит, так нужно.

— Привет, дорогая!

Андле улыбается своей странной полуулыбкой.

— Привет, кельда.

— Ну что, ребятушки, время дорого. Вперёд.

МУТНАЯ ИСТОРИЯ

Дорога до Горбушки была чистой. Видно, что снежный плуг ходил тут совсем недавно, а снегопадов больших в последние дни не было, так что добрались за полчаса.

По дороге услышали путаную историю про троих пацанов, которые зачем-то ушли чуть не к самой границе, один провалился под лёд, а двое вытаскивали, да долго мокрыми добирались до дому, причём Сёмку везли на волокуше, поскольку на коня он сесть не мог и, похоже, действительно повредил спину. В результате мы имеем троих сильно простывших детей, у одного из которых подозрение на перелом позвоночника.

Странным образом в рассказе присутствовал медвежонок-одногодок, раненый, но живой.

Мы с Андле накидали кучу вопросов, но история продолжала оставаться невнятной.

Ну, да ладно. Сперва пацаны, потом разборки.

На подъезде к деревне Петька, всё больше беспокоившийся, выдвинулся вперёд — как я и предполагала, к усадьбе сыровара.

Ворота стояли распахнутыми настежь, и из дому уже выскочили несколько женщин в наспех накинутых платках, а кто и так, в домашнем. Лица испуганные и заплаканные, но не воют — значит, пацаны живы.