Онлайн книга «Дороги, которые...»
|
На другой день они ещё несколько раз встречали небольшие деревушки, после чего километров двадцать была словно санитарная зона. — Здесь поселения, входящие в объединение Новой Самары, заканчиваются, — пояснил Сок. — Дальше все сами по себе. Из детского фургона иногда доносились песенки. Григорий продолжал учёбу. На остановках он выгонял детей на улицу, показывал им игры — самые простые: догонялки, скакалки, расчерчивал на земле классики. Во время движения — читал, рассказывал разные истории и сказки. И всё больше и больше использовал русских слов. Посёлки и городки, действительно, стали крупнее. Разбросаны они были го-раздо реже. Иногда даже на тридцать-сорок километров друг от друга. Чтобы заночевать внутри городских стен, приходилось сверяться с картой, поскольку при таких расстояниях запросто можно было проскочить подходящее место. Назывались эти поселения по-разному: свободными республиками, общинами, землячествами, встречались даже штаты и гордые крошечные княжества. Каждое из них имело в своём лице что-то индивидуально-неуловимое, но Палычу, если честно, было не до того. Его нервировало нехорошее ощущение. Предчувствие. Нет, не предчувствие, именно ощущение, что дело — дрянь, прямо уже сейчас. Олег упорно ехал верхом, но было заметно, что он всё сильнее бережёт руку и морщится, если думает, что на него не смотрят. На четвёртый день по выезду из Самары, несмотря на все антибиотики, у Олега началась лихорадка. Сок наорал на него и чуть ли не силой заставил лечь в фургон. К утру пятого дня всё стало ещё хуже. Обеспокоенный Палыч пришёл на перевязку. Рука у Олега покрылась сеточкой багрово-красных полос. Края раны казались бледными и вздутыми. Палыч даже не стал ничего спрашивать, и так ясно было, что ничего хорошего в этом нет. ВОЛКИ Новая Земля, Серые земли, 19.05 (сентября).0055 В этот же день, совсем уже к вечеру, у одного из городков они увидели треугольные верхушки индейских ти́пи. Девчонки всполошились, но Сок прищурился и сказал, что у лагеря выставлен торговый знак, и из города выходят люди с товарами для обмена. Индейцы предлагали шкуры, вяленую рыбу и дичину, а город — всё, что мог произвести или перепродать. Отряд остановился неподалёку от индейского лагеря. Дамы были несколько разочарованы тем, что члены племени одеты преимущественно в джинсы, футболки и кроссовки. Несколько примирили их с действительностью пёстрые шерстяные попоны у лошадей и перья, кое-у-кого вплетённые в волосы. Девушки пошли поглазеть на торговлю, Ван и Буря — присмотреть за ними, во избежание, так сказать, а Сок исчез по каким-то одним ему известным делам. Рынок оказался не особо богатым. Правда, им удалось сторговать кое-что, изначально не предлагавшееся на продажу. Рут уговорила парня продать ей длинную индейскую флейту (с удивительно красивым голосом), а Марина купила ловца снов из ивовых прутьев с маленькими стеклянными бусинами в бежевой шерстяной паутине и с настоящими совиными перьями. Ловца она решила повесить в детском фургоне, объявив, что это волшебная штука, которая ловит и съедает плохие сны. Должно сработать, а то в последние дни Зулмат часто просыпается по ночам в испуге. В остальном девчонки были немного обескуражены, поскольку у Вана опять пытались выяснить цену на таких красивых скво, и предпочли ретироваться в лагерь от греха подальше. |