Онлайн книга «Идем на Восток»
|
Обран Михайлович копил упорно — пятнадцать лет, считай, с того момента как впервые в окрестностях Восточного княжества появились непонятной национальности люди в стёганых полосатых халатах. Работорговцы. Здесь почти повсеместно это считалось легальным бизнесом и не преследовалось никак. А с чего бы? И не надо думать, что Обран Михайлович лично выкрадывал и продавал людей — дикость какая! За информацию тоже платили хорошо. От двадцати до тридцати процентов рыночной цены раба. А чтобы никто не связал появление пыльных фургонов с исчезновением людей, можно ведь было работать «на перспективу»: сообщать, когда и куда поедут девки на покосы — за всеми ведь конвой не будут отправлять. Когда и на каких выпасах будут гонять коней подростки. Да мало ли! Потом появились степняки, и они платили даже больше — почти в два раза! — особенно если девки были красивые. Вот так, копейка к копейке, собирал господин Васильев свою кубышку. Не женился — незачем! Жена, да ещё если вдруг потом дети — поди, незаметно и не уедешь уже, так навсегда и прирастёшь к постылому месту. Постояв на площади, где объявляли приговор Светлицыну, Обран понял, что лафа так или иначе закончилась. Порадовался, что Дёмку-дурака толпа порвала, всё ж таки он его со степняками свёл, могло выплыть — а теперь и печалиться не о чем. Но и тянуть не след. Пора бежать из этой страны, это понятно даже лоху. Однако торопиться Обран Михайлович тоже не стал. Бежать в первый же день — очевидная дурь! Вон, двоих торопыг на выезде тёпленькими и взяли! Поэтому он выжидал, резких движений не делал, на работу ходил исправно и ни одним движением привычного своего распорядка не нарушил. Явных подозрений у следователей и всяких наблюдателей (которых, прямо кожей чуял, появилось множество!) он тоже вызвать не должен был. Работа у него была разъездная, каждый день почитай в новом хозяйстве. Он и ездил, как положено, терпеливо дожидаясь, пока до нужного, в котором были спрятаны денежки, не дойдёт очередь. Благо, если верить графику, и ждать надо было недолго. Патрули его, конечно, тормозили, но каждый раз новый путевой лист, выписанный у старшего агронома, снимал все вопросы. Наглые дружинники заглядывали, конечно, в возок, тепло выстужали — всё нарочно, скотские люди — но прицепиться ни к чему не могли. Каждый раз, отъезжая от разъезда или патруля, Обран Михайлович злорадно думал про себя: «А вот хер вам!», но внешне, конечно, приветливо улыбался и желал хорошего дня. Или, там, вечера. Шестнадцатого, как всегда явившись к восьми, он получил разнарядку сразу на два дня: в Остафьево как поедешь — никогда за один день не управишься, так что всегда выписывали вроде как и командировочные, с расчётом возврата назавтра к вечеру. Славно-то как! За два дня эвон куда можно усвистеть! Агроном, выписывавший наряд, глянул на него как-то странно. Показалось даже, что понюхал вроде. Нервы, что ли — мерещится всякое? Но, выйдя в сени, Обран для порядку через левое плечо всё же три раза плюнул. Мало ли. Он залез на облучок своего казённого возка, не замечая, что сквозь задёрнутое тюлем окно на него внимательно смотрят отливающие жёлтым глаза Анатолия Степаныча. Анатолий Степанович Жена агронома, работающая в той же конторе учётчицей, подошла и встала рядом. После первой мужниной трансформации она очень переживала за него, хотя и княжеский доктор, и эти приезжие магические целительницы сказали, что всё должно быть хорошо. Должно-то должно, а вот мало ли… |