Онлайн книга «Выбор – быть человеком!»
|
ВАЛЕРИЙ СЕРГЕЕВИЧ ПРЕДПРИНИМАЕТ РЕШИТЕЛЬНЫЕ ДЕЙСТВИЯ Параллельно шли дети. Я даже заподозрила что наш друг ёжик* (зачеркнуть) Валерий Сергеевич получил инструкцию сделать решительный шаг в отношениях и ударить по всем фронтам. * простите, внезапно вспомнился сэр Терри Спустя буквально неделю (староземскую неделю, естественно, но для неповоротливой бюрократической машины — практически молниеносно), а по-нашему — восьмого сентября, мы приняли двадцать первых подростков. Двадцать! Одни парни, шестнадцать-восемнадцать лет! Посмотрев на такое дело, прежде чем дать отмашку на переход, барон сам провёл с ними вводную беседу. Говорил довольно сурово, но назад никто не развернулся. Через неделю (считай, два дня на Матушке) — ещё тридцать шесть! И снова парней! Происходящее начало напоминать мне воинский призыв. И только на третью неделю среди сорока двух новобранцев обнаружилось пятеро жмущихся друг ко другу девчонок. Причём одна из них была зарёвана в хламину. Владимир Олегович огласил своё суровое вступительное слово, объявил, что неуверенных в своих решениях брать не будет (во всяком случае, пока кельда вас не посмотрит!) и сказал: «Поехали!» И махнул рукой, всё как положено. Цепочка юнитов двинулась в открытый полицией проход, все с рюкзаками (вместо баулов, как мы и просили), ещё часть груза перегружалась с грузовика в наши подводы. Одеты они были практически по-зимнему (двадцатое октября в Иркутске всё-таки, да и тащить на себе проще, чем в котомках), но перейдя на нашу сторону, активно начали скидывать куртки. У стола осталась зарёванная девушка и парень, который явно разрывался между желанием догнать перешедших товарищей и нежеланием оставить девушку. Сестра?.. Нет. Я села напротив. — Ну, рассказывайте! Мычали и мямлили они долго, поэтому сразу выжимки: парень хотел на Новую Землю. И просто, и тем более потому, что можно прибиться к семье. Но с ней. А она тоже хотела с ним, и семье была бы рада, но братья (двое, четырнадцать и двенадцать лет) и старшая сестра (семнадцать) не согласились на переход, а все подружки сказали, что она — дура: ни телефонов, ни интернета, и за коровами придётся говно убирать. Аргумент. Саламандра не показывалась, видать, придётся мне самой разгребаться. — Ну, смотри… как тебя звать? Она снова длинно трёхступенчато шмыгнула носом: — Со… ня… — Смотри, Соня, — я хотела было сказать, что в такой ситуации стоит послать всех в жопу, но решила всё же попробовать подобрать слова покрасивее: — Насколько я понимаю, нет никого из твоих близких, кому был бы нанесён непоправимый вред твоим уходом? — она вытаращила на меня глаза. — Что⁈ Какое слово непонятно? Никто не умрёт в беспомощности? Или же не начнёт голодать? — Я… не… зна… ю… Блин, лишь бы икать не начала, весь разговор спутается! Саламандра всё-таки вылезла на стол и широко зевнула, показывая всем свою ослепительно-огненную пастёнку. В конце она слегка булькнула, выпустив крошечный протуберанец, долетевший до границы миров и размазавшийся по ней красивой медленно угасающей хризантемой. Этот номер вызвал некоторое остекленение в рядах. Соня и парень (Артём, вроде бы) смотрели, приоткрыв рты. Обычная первая реакция. Я хлопнула по столу: — Соня! Слушать сюда! Любишь его — шагай на мою сторону! Что я тебя уговариваю? Не любишь — забирай манатки и вали на́хрен! Он себе какую-нибудь эльфочку ушастенькую найдёт! |