Книга СССР: вернуться в детство 6, страница 113 – Ольга Войлошникова, Владимир Войлошников

ТОВАРИЩ БЕРИЯ, ПРОИЗОШЛА ЧУДОВИЩНАЯ ОШИБКА!

— Тащ капитан, тут это… — Гробовченко вскинулся.

— Чего тебе, Петров?

— Как приедем в Иркутск, надо к особисту сразу. Ну чтоб вас прикрыть.

Он помолчал.

— К особисту, значит. А зачем тебе к особисту, ты мне не скажешь, да? Вот откуда ты такой Петров взялся, а?

— Так Иркутские мы, вы же знаете…

— Не паясничай! Если надо, значит, по прибытии Васин тебя отведёт. Главное, чтоб там кто-нибудь на месте был, поздновато уже.

— Если там никого не будет, мне нужно будет позвонить.

— Ага, прям позвонить! Ты сразу в штаб армии звони!

— Так я практически туда и позвоню.

Капитан осёкся и, развернувшись на сидении, смерил меня взглядом.

— Ты вообще кто такой, Петров?

— Так ирку…

— Прекратить балаган!

— Есть прекратить! — я помолчал, но потом добавил: — Тащ капитан, я подписку давал. Не обижайтесь, не имею права рассказать вам всё. Оно вам надо?

К чести капитана он ответил сразу:

— Во вверенном мне подразделении, у учащихся от меня секретов быть не должно. Это банальная безопасность вверенных мне ребят. Так что, давай-ка вместе к особистам пойдем, а то мне эти игры…

— Как скажете.

В училище приехали в полвосьмого. Капитан сразу позвонил по внутренней связи в особый отдел. И мы пошли, а вернее — почти побежали в штабное здание. Больше всего мне было жаль Маяка и Васина — опять ящики таскать остались. С другой стороны, Васин щас свистнет — пара взводов сразу на помощь выбежит, затащат наше барахлишко махом, как муравьи рассыпанный сахар.

В тридцать седьмом кабинете нас уже ждали. Тот же майор, похожий на Берию, и незнакомый мне старлей.

Я представился и сходу предложил:

— Тащ майор, не в обиду будет сказано, но если у товарища старшего лейтенанта нет спецдопуска, то содержание следующей беседы ему знать не положено. Как и товарищу капитану. Извините.

У старлея вытянулось лицо:

— Да что вы себе позволяете, товарищ учащийся? Да…

— Селиванов, выйдите. Гробовченко тоже. Подождите в коридоре.

— Есть! — Недовольно произнес старлей и вышел. Капитан смерил меня взглядом и вышел следом.

Особист набулькал себе в стакан из графина воды и предложил:

— Ну, а теперь рассказывай!

— Можно я сяду? Весь день на нервах, ноги не держат! — и, не дожидаясь разрешения, сел на стул у стены. — Короче, сегодня на учениях, на которых была комиссия из генштаба, — майор кивнул, — большое начальство очень нами заинтересовалось, но не это главное, на брифинге… м-м-м… на совещании по завершению учений, я сказал то, что учащийся моего возраста и допуска знать не может. Это мой косяк, я осознаю. Это нужно решать вам с моим куратором из… — я ткнул пальцем вверх.

— О как.

— Ага, — эхом откликнулся я.

— Как хоть учения-то прошли? Без подробностей — успешно или нет?

— Очень успешно. Теперь главное, чтоб успех этот нам спину не сломал.

— Ну, мы постараемся вас прикрыть. Не сломают.

— Тащ майор, я внутренней конкуренции между армией и спецслужбами боюсь. Одно дело делаете, родине служите, а взгляды и методы разные.

— Я понял вас, товарищ учащийся. Ещё вопросы?

— Капитану Гробовченко нужно что-то про меня сказать. Не вдаваясь в особые, — я выделил голосом последнее слово, — подробности. Но он многое имеет право знать, всё-таки мой командир.

— Буду думать.

— Спасибо.