Книга СССР: вернуться в детство 5, страница 33 – Ольга Войлошникова, Владимир Войлошников

Подставили моего мужика. Так подставили, что приличных слов в голове не хватало.

Я не могла придумать, что теперь делать. Ничего. Разве что умереть окончательно. Я была уверена, что могу, но что-то меня останавливало. Вовка. Я чувствовала, что он ещё здесь.

Откуда-то из глубин сознания всплыла старая песня Андреа Бочелли — «Con te partiro»^[13]. Не знаю, написана она уже здесь или нет, никогда не задавалась этим вопросом. Помню, как в первый раз узнала перевод и плакала.

Потому что она была про нас.

Слова снова сливались в неразборчивый поток. Одни образы, одни картинки. Что будет, если я так и останусь — тварью бессловесной? Ни сказать, ни понять? Слов не осталось совсем, только музыка — прекрасная, как дыхание океана. Я закрыла глаза и слушала её внутри себя.

И когда кто-то зашёл, считал мой пульс и брякал капельницей, я не подала никаких признаков присутствия. Меня тут нет.

ПО ПЯТОЙ ЛИНИИ, ДЕНЬ ВТОРОЙ

Вовка. Штаты Орегон-Вашингтон, США. Воскресенье, 5 июля.

Надо сказать, покупка ножей и фотоаппарата меня здорово воодушевила, а рюкзак ещё потяжелел. Решив, что буду фотографировать всё подряд (как говорил кот Матроскин, «для отчётности»), я снова забрался на верхнюю полку, достал атлас дорог, долго разглядывал подробную карту штата Вашингтон — того, что на нужном мне куске границы Канады. Выяснил, что Ванкувер — не просто приграничный канадский город, а прям приграничнее некуда, буквально прилеплен с севера по линии границы. А с юга практически напротив него сидит пиндосский Беллингхем. Или надо говорить «Беллингем»? «Беллинхем»? Хрен знает, короче. Но город есть и, судя по кружку, не сильно маленький. Значит, туда я как бы и еду. Гоу хоум, типа того.

Около двух часов снова останавливались поесть — почти уже в Сиэтле. Ещё раз убедился, что кофе в Америке повсеместно варить не умеют. Уж во всяком случае, в таких вот придорожных харчевнях. Жуткая бурда.

Дядька-шофёр встретил знакомых. Мужики о чём-то трепались, хохотали, потом вдруг вспомнили про молча уничтожающего яичницу с беконом меня, начали говорить что-то ободряющее, хлопать по плечам. Надеюсь, это они про то, что я к вечеру буду «дома». Я вежливо улыбнулся, поскорее добил порцию и свалил на стоянку.

Здесь тоже был магазин, я зашёл, поглазел на прилавки. Есть смысл тащить с собой продукты? Если только совсем не портящиеся. Колбасы сырокопчёной взять? Я прикинул, как она будет благоухать на всю кабину, и отказался от этой идеи. Возникнут вопросы: чего это я перед самым домом долгоиграющей жратвой запасаюсь? Надо чего-нибудь более нейтрального. О! За спиной у продавщицы вся стенка была обвешана упаковками с орешками и всякими сухофруктами. Взял несколько пачек разных. Калорийно и не очень тяжело.

В Сиэтле, да и во многих других городах, которые проезжали, скоростная трасса пёрла прямо через центр. Интересно, кто такое придумал? Почему не в объезд? В каждой избушке свои погремушки. Сиэтл — приличный по размеру город. Насколько я понимаю, не миллионник, но центр высотный, такой типичный американский деловой район. Очень много рекламы, от обилия которой я в Союзе уже успел отвыкнуть. Машин тоже заметно больше чем у нас, тут мы отстаём. Улицы были полны «американской классики» — всё квадратное, большое, с прожорливыми моторами. Древность, для меня-то, но любопытно всё же вживую поглазеть. А Олька бы на моём месте вся извозмущалась, не любит она огромные капоты и гигантские движки, нерационально это всё, говорит.