Книга СССР: вернуться в детство 5, страница 32 – Ольга Войлошникова, Владимир Войлошников

Поэтому только домой, сам. Там Олька одна, с ума, наверное, сходит. Да и некоторые мрачные подозрения не отпускают. Светлых голов-то у нас много, да с инициативой…

Должно быть, я задремал, потому что зарычавший двигатель заставил меня тревожно распахнуть глаза. Эдак недолго и невроз заработать. За окном розовело раннее летнее утро.

Завтракали мы уже в Портленде. Не в само́м, конечно. Не доезжая до, на одной из стоянок, периодически попадающихся вдоль дороги. Я хотел было набрать воды в бутыль, освободившуюся от колы, зашёл в туалет при кафешке, пропускал-пропускал, вроде цвет нормальный, а хлоркой воняет невозможно, глотнул — такая параша. Вылил нахер.

В магазинчике на стоянке купил полторашку питьевой и внезапно завис у огромной витрины со складными ножами. Я-то думал, куплю хоть плохонький, из тех, что обычно предлагаются в таких проходных местах вперемешку со всякой дешманной мелочёвкой — хоть колбасу кусать не придётся. А тут — целая витрина, да таких красавцев! И с краю… Мультитул «Лезерман»! Едрид-мадрид, чтоб такой в СССР купить, это ж какой блат надо иметь… Интересно, их вообще разрешено завозить?

На ноже было выбито: «LEATHERMAN TOOL» и сбоку: «PORTLAND OR». «OR» — это, видимо «Орегон». Их тут делают, что ли? Тридцать семь баксов. Беру!

И до кучи «Buck 110», довольно прочный, с хорошим фиксатором. Если домой доеду, Ольке подарю, ей такие нравились.

Кстати, к вопросу о «доеду». Вот явлюсь я весь такой красивый. И как буду о своей одиссее отчитываться? Это я к тому, что сбоку от ножевой витрины на узенькой стойке красовались ещё более дико смотрящиеся в этом месте фотоаппараты. Модели предлагались разные, вплоть до профессиональных.

Ну, профессиональный брать — надо профессионалом и быть, иначе фуфло получится.

«Полароид» — кассеты под него дорогие, да и тяжёлые, если купить их в достаточном количестве. А если вдруг намокнет это хозяйство? Прощайте, снимки.

А вот «Кодак» — это же супер! Лёгкий, не требующий никаких настроек, простой, как валенок! Сам фотографирует цветом, а плёнку и у нас проявить можно будет. И на случай дождя отснятые катушки вполне можно в перезерватив завернуть. С этой мыслью я купил фотоаппарат, двенадцать плёнок к нему и двенадцать же самых больших презервативов. Чёрных, чтобы повысить защищённость плёнки от случайного засвета.

Кассирша посмотрела на меня с интересом.

Плёнку я сразу зарядил, сфотал эту стоянку, машины и троих дальнобойщиков, которые радостно позировали на фоне своих фур и показывали большие пальцы вверх.

Я РАЗМЫШЛЯЮ О МУЗЫКЕ

Олька. Не знаю, какой день. Возможно, всё ещё воскресенье, но в окнах темно.

Можно было драматически написать «в зарешёченных окнах», но тут, в психушке, все окна помещений для больных зарешёчены. Потому что — мало ли, а вдруг полезут или, ещё хуже того — выпрыгнут?

Радовало отсутствие тошнотворных запахов. И кровать, помимо моей, была всего одна, и та пустая. В мою привязанную руку была воткнута игла, от неё шла трубка к капельнице. Что-то капало. Ме-е-едленно. Спасибо, хоть тут не торопятся и соблюдают регламент. А то знаю я любителей «побыстрее влить», а что потом с сосудами у пациента творится, никого не колышет.

Я тупо таращилась на капли, прокручивая в голове недавний разговор.