Книга СССР: вернуться в детство 5, страница 28 – Ольга Войлошникова, Владимир Войлошников

Хлопнула дверь.

— Но как же… — глаза профессора за толстенными линзами казались огромными, словно прилипшими к очкам, — как же объект?..

Лицо полковника сделалось жёстким и отстранённым:

— Господин профессор, я прошу вас пока пройти в вашу лабораторию, до выяснения всех обстоятельств. Как только будут получены положительные известия, я вас вызову.

— Но…

— Идите, профессор.

МАШИНУ НАДО БРОСИТЬ

Вовка. В поисках нужной трассы.

Через некоторое время стало ясно, что я таки приближаюсь к большому городу. Вот и указатель мелькнул. Ну, натурально, Сакраменто! Периодически попадались знаки ограничения скорости. В милях, конечно же. Это было бы неудобно для пересчёта, если бы разметка спидометра у машины не была тоже в милях.

Двигаясь по принципу «свернуть на более крупную трассу» я, наконец, увидел один из запомненных мной номеров! Скоростное многополосное шоссе шло прямо через город. Странно. Да и пофиг. Я вырулил на West Side Freeway и помчал на северо-запад.

Периодически по бокам дороги появлялись съезды, рядом со многими — магазинчики или забегаловки, иногда нечто вроде городков или посёлочков. В местечке под названием Dunnigan (Данниган, надо полагать?) я понял, что пора остановиться. Руки начали натурально дрожать, пробирал озноб.

Я съехал на парковку, на которой виднелось несколько больших фур, свалил в рюкзак весь запасной арсенал, карты, оставшуюся бутылку газировки и полпачки хлеба.

В придорожной кафешке народу было немного. К моей досаде, линии самообслуживания тут не было, и пришлось снова разыгрывать пантомиму с тыканьем пальцами в блюда. Только на сей раз со зрителями. Оплата сразу, как в «Мак-Дональдсе».

Жратва оказалась более-менее, а кофе — говно. Ну, хоть горячий. Руки, вроде, перестали трястись, но за руль я не торопился. Да я вообще не хотел возвращаться в ту машину. Такой червячок сомнения, ага.

Рискнуть?

Я подошёл к столику, за которым сидело трое мужиков, немедленно на меня уставившихся. Выложил дорожную карту и потыкал пальцем в кружок повыше города Сиэтл, почти на границе с Канадой, а потом, со всей доступной мне изобретательностью спросил (жестами!), не подкинет ли кто меня дотуда, присовокупив для убедительности на обратной стороне счёта: «my home, my mom»^[11].

Мужики переглянулись и двое сразу замотали головами, начали тыкать в карту, мол — не, не смогут, едут на юг. Третий почесал в затылке и махнул рукой: так и быть. Вроде как он до Ванкувера фуру гонит, подкинет. Подозреваю, мужик больше бы обрадовался говорящему попутчику, за разговором время в дороге скоротать, но тут уж, извините.

Грузовик выглядел монструозно, но внутри кабины не было ничего кроме двух стандартных кресел и спального места за ними, отделённого занавеской, натянутой на верёвочке. Ни холодильника, ни туалета, ни раковины, ни даже кулера. Восьмидесятые! Зато лежанок было даже две: нижняя, стационарная и верхняя, откидывающаяся по типу верхних полок в поездах. Я показал пальцем на верхнюю, и водитель кивнул, бормоча что-то ободряющее. Залазь, короче, будь как дома.

Меня снова потряхивало мелкой дрожью. Да и боялся я проколоться на какой-нибудь фигне, так что забрался наверх сразу, задёрнулся шторкой, задвинул рюкзак поглубже в угол, обмотав на всякий случай лямками запястье. Бубнило и пело радио, но мне было глубоко наплевать. После нервов меня всегда рубит страшно.