Книга СССР: вернуться в детство 5, страница 25 – Ольга Войлошникова, Владимир Войлошников

Тётка постояла рядом, ничего не дождалась, вернулась к своей табуретке и крикнула в коридор:

— Маша-а! Новенькая проснулась!

Как вы понимаете, в такой нервозной обстановке никакие умопостроения вроде дворцовых интерьеров меня не увлекли. Я прислушивалась ко звукам больницы, пытаясь угадать: поставят мне новое отрубающее или что ещё выдумают? Издалека, на краю слышимости, доносился истерический женский смех. Затих. Не хотела бы я работать в таких условиях, фу.

Стремительная Маша пришла минут через десять. Тоже в белом халате и белой косынке. Цветную форму пока не придумали, во всяком случае, в СССР.

Маша споро отвязала меня от кровати, помогла подняться и с сомнением оглядела сверху донизу:

— Чё, рубашку одевать будем?

Спрашивала она явно не меня.

— Лене Викторовне-то ножиком ногу распластала! — ворчливо высказалась санитарка.

Маше явно не хотелось возиться.

— Ножика-то нет… Будем рубашку одевать? — теперь она внезапно решила спросить меня.

— Как хотите, — пожала я плечами. Вышло довольно вяло, и Маша махнула рукой:

— А! Пошли так.

Ну, так дак так.

Мы прошли по коридору до большой лестницы, поднялись на пару этажей. Здесь явно сидело начальство. Двери побогаче, таблички с блестящими буквами и пальма в большой деревянной кадке. Маша стукнулась в одну из дверей и сразу заглянула внутрь:

— Фёдор Палыч, проснулась девочка-то.

— А-а, давай-давай, заводи! — глуховато послышалось из кабинета, и меня, собственно, завели.

Обычный кабинет — не слишком большой, не особо тесный, пара шкафов с вечными докторскими папками и книжками, письменный стол, бумаги, бумаги, кушетка в зелёной детской клеёнке и посетительский стул.

Ну, и средней обширности дядька-доктор по другую сторону стола. Со стулом, мдэ. Тьфу, что-то меня этот ваш галоперидол сбивает с писательского ритма. Или чем там они меня колют… Но фразы получаются просто дубовые, кошмар. И логика последовательностей скачет в разные стороны.

Знакомый дядька, между прочим.

— В коридоре подождите, Маша.

Маша посадила меня на стул, как деревянного Буратино, и вышла, тщательно прикрыв за собой дверь.

Доктор сложил перед собой руки — знаете, так, не в замок, а стопочкой ладони друг на друга:

— Ну, что ж, давай знакомиться.

Мне почему-то стало смешно. Не иначе, побочка от лекарств.

— А я уже имела честь однажды с вами познакомиться.

— Надо же! — поднял он толстые брови. — Расскажи, пожалуйста, поподробнее.

Ты глянь, добрый доктор Айболит с человеком говорит…

— А у вас есть допуск для ознакомления с секретной информацией?

— Самый высокий! — убедительно соврал дядька.

— Ну, что ж. В тот год мой сын получил травму головы, которая вылилась в повторяющиеся эпилептические припадки. Летом мне пришлось лечь с ним на вторичное обследование в детскую неврологию. Я же не знала, что детский больничный не продлевает время отпуска. И когда принесла выписку из стационара в детский сад, где тогда работала, то страшно расстроилась. В понедельник на работу, а я как выжатая мочалка. Пришла домой, а моя матушка — в той версии реальности она тоже работала в садике — мне и говорит: сходи, мол, к неврологу, пожалуйся. Попросись в пограничное. У них, дескать, одна воспитательница каждый год так ложится, продлевает себе отпуск на полтора месяца влёгкую.