Книга СССР: вернуться в детство 4, страница 45 – Ольга Войлошникова, Владимир Войлошников

Женя чуть склонил голову и посмотрел на меня с величайшим подозрением:

— Как оно у тебя всё…

— Тягостно бремя ребёнка с опережающим развитием интеллекта, поверь мне.

Дверь хлопнула, и в комнату шумно ввалились мама с Федькой:

— О! Сидят! А я их везде ищу!

— Оя! Паси ко-ко! — радостно завопил Федька. В переводе с тарабарского это означало: Оля, пошли к курочкам. К тем, пушистым китайским (ну, или вьетнамским, как все привыкли говорить).

— А пошли. А вы тут пообщайтесь, пока никого нет.

И мы ретировались.

Не знаю уж, какие степени красноречия применил Женя для уговоров, но уговорил. Возмущаться мама не стала, но тема просочилась вовне, и за ужином её обсуждали бурно. Поддержали идею не все. Кое-кто (не будем называть имён) считал, что можно было распорядиться денежками куда как умнее.

— Ну, если вам так не нравится, — саркастически сказала я, — напротив ваших участков асфальтировать не будем.

Тут же оказалось, что «да ладно», и «в принципе, полезное же дело», опять же «для общественного блага»… Смех и грех, короче.

Я УГОЩАЮ

Вечером, уже сумерки спустились, примчался папа — глаза по рублю:

— Доча! Что случилось?

— Привет! — я обрадовалась страшно. — На даче был?

— Был, ага. Знал бы, что к тебе надо, сразу бы заехал.

— А вы тоже по этому тракту?

— Ну, чуть подальше, километра на полтора.

— Машинку-то купил?

— Пойдём, покажу.

У юннатских ворот красовалась новенькая копейка. Гла́зки у неё были не как у более поздних моделей, прямоугольные или круглые двойные, а круглые одинарные. Беленькая такая вся. Та самая, которую они обменяли на битую бабы Валину ниву.

— Нормально! Права-то получил?

— Да получил, конечно. Ты говори, вызывала-то что?

— Да тут надо было денежки получить…

Я в общих чертах и как можно нейтральнее обрисовала папе ситуацию.

— Да без проблем! Давай мне извещение, завтра на участок поеду — получу и завезу тебе.

— А вы что, каждый день на дачу катаетесь?

— Приходится, ночевать-то пока негде.

— М-м, понятное дело. Погоди-ка, я тебе кое-что отправить хочу.

Я сбегала в погреб, собрала гостинец: три десятка домашних яиц, трёхлитровую банку молока, шмат копчёной грудинки, кусок масла, поллитрушку сметаны.

— Наконец-то угощу тебя. Машина теперь есть, хоть бы раз в неделю заскакивал, а?

— Да я бы заскакивал. Но… Не все меня рады видеть так же, как ты.

— Да и пофиг! Ты ж не к ним едешь — ко мне. И вообще, у нас тут места столько — хоть в комнату ко мне уйти можем, хоть по территории. Сашку привёз бы, в хозяйстве столько всякой живности, как зоопарк — пусть посмотрит.

Папа не сказал ни да ни нет, но видно, что мысль зацепилась.

А с деньгами вышло всё очень даже удачно, даже ездить никуда не пришлось.

Наутро папа привёз денежку и прям уморил меня. Заходит такой «с выраженьем на лице» и говорит:

— Жена меня наругала. Сказала: надо ребёнку денег заплатить, туда-сюда.

— Ой, не смеши меня, а. Кого хочу, того угощаю.

— Возьми. Плешь ведь проклюёт.

— Да не хочу я у тебя деньги брать! — фыркнула я возмущённо. — Неудобно им, гляди-ка! Вот если мясо сразу полтуши или больше возьмёшь — дело другое. А такое, расходное… Есть у меня — я угощаю. Нет — нет.

— Доча, правда же неудобно.

— Ой-й-й… Ну… О! Ты ж шишковать осенью поедешь?

— Да собирался.

— Вот. Ореха мне привези мешок. Я буду всю зиму орехи грызть, а тебя домашними продуктами угощать.