Книга СССР: вернуться в детство 3, страница 75 – Ольга Войлошникова, Владимир Войлошников

— А почему — ходить? — спросил дед Петя. — Эта зарплата что — частями приходит?

— За книжное издание — нет, целиком. А вот за журнальные — за каждый номер. Мы, вообще-то, продолжение «Железного сердца» уже в «Костёр» заслали, и Вова там соавтор.

Над столом повисло задумчивое молчание.

— Ну, что — надо Олегу письмо отправлять, что ли? — озадачился дед.

— А не проще позвонить? Сейчас восемь, у них — четыре. Если вы до нас доедете и Марии Степановне в отдел позвоните, то он завтра уже до нотариуса дойдёт и всё уточнит. А так письмо сколько идти будет? Дней семь-десять? Если вдруг заминка с нотариусом будет, насколько я знаю, почта принимает и доверенности, подписанные начальниками по службе. Но такие они, по-моему, забирают как одноразовые. Только все паспортные данные чётко продиктуйте.

Пётр Васильич слушал мою тираду, удивлённо нахмурившись:

— Ты откуда всё это знаешь?

— Слышала однажды, когда в очереди на почту стояла.

Не будем уточнять, в каком году…

Мама напоследок получила наказ в следующий раз не оставлять Федьку у Даши, а привезти с собой — я соскучилась. А ещё прикупить мне жарено-копчёной мойвы. Мойва и Федька — всё, что мне для полного счастья не хватает. Родственники уехали, прихватив с собой по баночке молока. А мы с Вовой пошли продолжение «Железного сердца» набрасывать. Куй железо, как говорится, пока трамваи ходят.

Созвон состоялся вполне благополучно, и спустя неделю мы получили замечательное заказное письмо, в котором лежали две доверенности: на маму и на Петра Васильича. В доверенности внезапным образом оказалась вписана и Наташа тоже — предполагаю, чтобы к деду не было претензий за проживание внучки с ним. А раз уж обе копии были сделаны по одному образцу, мама внезапно получила право выступать как законный представитель обоих младших Вороновых. С другой стороны, так проще будет Наташу в гости брать, правильно?

Но прописать у нас нужно было только Вовку — для беспроблемного получения гонораров.

Мама приехала на дачу и воспользовалась моментом, пока Вова ушёл по хозяйству:

— Оля, что — прямо прописывать у нас будем?

— А что тебя смущает?

— Ну… Это же как бы… серьёзно, а?

— Ма-ам. Когда я выйду за него замуж, так и так придётся его у нас прописывать. Не думаешь же ты, что мы будем жить в Пивоварихе? Хотя, по настоящему, мы и в Юбилейном-то не особо будем жить, у нас же всё хозяйство здесь.

— Замуж? — мамины брови поползли наверх.

— Ну, девушки обычно выходят замуж. Тебе не кажется, что это совершенно типовая ситуация?

— Оля…

— М?

— Тебе же восемь лет?..

— А-а, дело наживное. Сегодня восемь, а там, не заметишь — уже и восемнадцать.

— Да ты сто раз передумаешь!

— Нет, мам. Ты внимательно присмотрись к этому мальчику. Это моя судьба.

Матушка посмотрела на меня как на инопланетянку и удалилась, бормоча:

— Это не ребёнок, это какой-то ужас вообще…

Тем не менее, в паспортный стол мы обратились. Паспортистки пришли в недоумение от предоставленных нами документов, листали какие-то тома инструкций, звонили в головную контору, в которую нас, в конце концов, и отправили. Мытарства заняли несколько полноценных часов — и вот, Вовка прописан у нас! Причём, прописан именно у мамы с Женей, потому как она «исполняющая обязанности родителя», и у них там Федька, а мы с Вовкой — разнополые, всё, крындец!