Книга СССР: вернуться в детство 3, страница 33 – Ольга Войлошникова, Владимир Войлошников

Подошёл Вовкин отец, посмотрел на нас… посмотрел, короче. У Вовы такой же взгляд есть, когда мне удаётся сильно выступить…

До самого аэропорта мы молчали, как рыбы об лёд. В кассе нам озвучили ценник: девяносто два рубля билет. Детский — за половину стоимости. Я сунула Вовке в руку своё свидетельство о рождении (всегда ношу с собой документы) и двести рублей, он подсунул под локоть отцу. Что характерно, никто не спросил, почему я еду с людьми вообще с другой фамилией. Мдэ. Хотя, никогда не сталкивалась — может, это и потом не спрашивали?

Одним словом, мы благополучно получили билеты и вернулись в «Восточку». Позвонили тётеньке, сообщили время прибытия: два пятнадцать. Минводы!

— И как дальше до вас добраться? Автобус? Или, может, такси?

— Ой, такси дорого будет! — совершенно по-домашнему ужаснулась козоводка. — В шесть утра прямо от аэропорта до Ставрополя идёт автобус, это по цене будет нормально. Два часа идёт. Но я сейчас постараюсь договориться с машиной, чтобы встретить вас. Раз уж такое дело…

Потом мы на всякий случай записали несколько телефонов и адрес института, и Ставрополь отключился.

— Слушайте, я, к своему стыду, совершенно забыла как эту специалистку зовут, — покаялась я. — Она же представлялась?

— Мария Степановна, — напомнил журналист. Был он бодр и весел — судя по всему, начало эпопеи про путешествие альпийских коз в Сибирь удалось.

А я записала имя козоводки в тетрадку и сложила в портфель. Повторение — мать учения.

ПОЧТА, БАБУШКИ И ПРОЧЕЕ

Почта СССР работала с той же потрясающей скоростью, что и потом в России. Мы полчаса умирали с тоски, стоя в очереди. Потом получили денежки, вызвав некоторое количество разнообразных взглядов.

— Предчувствую волну пересудов, — сказала я, усаживаясь в коляску, — на ближайшие две недели приготовьтесь сильно икать.

Вороновы посмотрели на меня синхронно-кисло. Господи, как же Вовка на отца будет похож, когда вырастет! Обалдеть.

— Думайте лучше, как бабе Лёле про Ставрополь говорить будем, — хмуро сказал Олег Петрович.

— Да так и скажем, как есть, — рубанул Вовка, — надо — и всё тут.

— Действительно, — согласилась я. — «Партия сказала: „Надо!“»* — какие вопросы?

*Плакат такой был, очень популярный.

Там ещё дальше:

«Комсомол ответил: „Есть!“»

Олег Петрович слегка поморщился. Мне со своей стороны реакцию бабушки предсказать было сложно — я ж с ней почти не общалась. Посмотрим.

До́ма в Пивоварихе было торжественно: стол накрыт и даже дед не на работе — уж не знаю, отгул, что ли, взял по такому случаю? Вовкин отец торжественно выложил посередине кучку денег — нет, реально, много! Две очень-очень хороших зарплаты. Или семь какого-нибудь молодого специалиста. Или почти двенадцать пенсий моей, например, бабушки. К тому же на Пивоварихинской почте самые крупные купюры оказались двадцатипятирублёвые, поэтому смотрелось очень солидно.

Ой, товарищи, про солидную получку сейчас случай расскажу! Есть у нас семья в подъезде, я про них как-то вспоминала — Кукауровы. Тёть Света — гром-баба, рослая и обширная — страшная матершинница, воспитательницей в садике работает, а вот муж, дядь Володя — какой-то инженер то ли по нефтедобыче, то ли около того — и работает вахтами (внимание!) в Африке. Размер его зарплаты я узнала случайно.