Книга СССР: вернуться в детство 2, страница 111 – Ольга Войлошникова, Владимир Войлошников

— Тогда пошли к нам!

Мы, конечно, вчера свои вещички по шкафам растаскали, но остался ещё сервант (с которым всё никак не могли определиться — куда его?), огромный узел детских игрушек (часть из которых бабушка уже растеребила для игры с близняшками), плюс старый шифоньер и кровать, которые срочно нужно было вытащить из взрослой спальни, иначе туда ничего не влезет.

Наиль с Женей оглянулись, прикидывая, за что вперёд схватиться.

— Сервант к нам с бабушкой в кухню тащите, — предложила я.

— Почему в кухню? — не поняли оба.

— В той кухне поставим пока машинку стиральную. А смысл нам два хозяйства разводить? И шкаф туда поставим, временно.

Не знаю, что они поняли из моих сумбурных объяснений, но низ от серванта попёрли.

А я хотела сказать, что в одной из кухонь есть смысл сделать как бы прачку, но в последний момент подумала, что это звучит как-то по-буржуйски. Ну, как минимум, по-мещански. И стройные мои мысли смешались… короче, получилось как получилось, да и пофиг.

Разгребаемся!

СРОЧНЫЙ РАЗГРЕБОН

Вот интересно мне, кстати. Во всех стенках, которые я видела, отдельно сделан верх (антресоли), и чаще всего они точно такой же глубины, как и нижняя часть. А в старых сервантах отдельным был обычно низ. Причём, низ выполнялся на довольно высоких ножках, сантиметров по двадцать, и был гораздо глубже. Выглядело это со стороны, как три срощенных кубика на палочках, тогда как верхняя часть была повыше и поплоще, менее глубокая и обязательно с зеркальными «витринами» со стеклянными двухчастными задвижками. Не знаю, насколько понятно, но вид получался примерно такой.

У детей всё время возникало искушение по выступающему «бордюру» походить. Или хотя бы там посидеть.

Пока я это раздумывала, мужики отволокли нижнюю часть серванта и вернулись за верхней. А я, чтоб третьим тополем с Плющихи не стоять, начала игрушки детские в маленькую спальню затаскивать. Так и так, это будет потом Федькина комната, пусть там и стоят.

— Ольга, дальше что⁈ — гаркнули из коридора.

— А шифонер* сюда тащите. Или нет! Его сперва в новый шкаф перегрузить надо будет, а уж потом тащить. Кровать лучше мне унесите!

*Вот бесит меня писа́ть «шифоньер».

Никто не говорит «шифоньер»,

все говорят «шифонер».

Подозреваю, что большинство,

если им задать такой вопрос,

уверенно подтвердят родство

шифонера с фанерой.

Да ещё и напишут «шифанер»

или, наоборот, «фонера» —

однокоренные же…

А разве нет?

Всё, что не относилось к игрушкам, я столкала на полки здоровенного встроенного шкафа в прихожей. Этот шкаф, реально, такой здоровый был, что в него заходить спокойно мог хоть кто, не напрягаясь.

Мужики пришли, помогли мне кое-что забросить на верхние полки, свёрнутые рулонами ковры закинули в пустой зал… — и всё, дела внезапно закончились.

УМНАЯ МЫСЛЯ

— Пойдёмте, съедим что-нибудь? — предложила я.

— Я если поем, сразу усну, — хмуро сказал Женя.

— Да и по́фиг, уснёшь. Приедут грузчики — разбудим.

В кухне побрякивала посудой бабушка.

— Кашу рисовую будете? Или суп погреть?

— А каша с чем? — я заглянула в кастрюлю.

— С юзюмом.

Всегда она так называла изюм — «юзюм». И мне почему-то казалось, что от этого он становится более сладким. Магия-шмагия!

Мы согласились на кашу, и мне пришлось топать в свою комнату за стулом, потому как из трёх табуреток одна осталась у Наиля, как и один из двух стульев. А на втором я всегда сидела, когда печатала или за столом работала — вот мне его и утащили… И пока я ходила, меня осенила гениальная (я так считаю) идея.