Книга Солнце мое-2, страница 50 – Ольга Войлошникова, Владимир Войлошников

— Тонечка, привет! Я — Ольга, помнишь меня?

— Очень смутно, — честно засмеялась она.

— Блин, знала бы, я б хоть тортик купила. Ну, ничё. Нам сейчас убегать надо, но я мимо всё равно буду проноситься, заскочу, потреплемся.

— Ну, давай!

ХАТКА

Запрыгнули мы в папин «паджерик», понеслись. Город я, вот честно, знаю плохо и сперва думала, что переулок Пограничный — это где-то чуть ли не во Втором Иркутске (лютая окраина), но оказалось — довольно близко к центру, но пешком от остановки далеко: от Баргузина — вниз, вниз, почти до самой Ангары. Точнее, до так называемой Верхней набережной, имеющей сейчас совершенно заброшенный вид, более напоминающий длинный, заросший бурьянами пустырь вдоль реки. Когда-то, наверное, дом выглядел нарядно и даже претенциозно — широкие стеклянные рекреации (в которых классно смотрелся бы зимний сад), уступами спускающиеся к воде секции — по силуэту здание напоминало многопалубный корабль. Но сейчас… Мало того, что его сто лет не ремонтировали, так ещё стёкла в галерее (или что это?) частью выбиты, частью вынуты и заменены на фанеру, а сквозь оставшиеся проглядывают груды хлама.

Внутри оказалось примерно также. Широкие чуть не пятиметровые коридоры загажены, в кой-каких углах виднелись признаки ночёвки бомжей и кучки использованных шприцев.

— Чёт как-то тут страшненько, — поёжилась я.

Папа оглянулся, покивал:

— Согласен. Ну, раз уж приехали, давай посмотрим — что за хатка?

Хозяйка, дама довольно нервная, продемонстрировала нам апартаменты. Оказывается, по документам это была мини-секция на две комнаты: четырнадцать и восемнадцать квадратных метров, стоящих бок о бок. Между комнатами и общим коридором первоначально был втиснут закуток без окон: прихожая, из которой налево шёл крохотный совмещённый санузел, направо — небольшая тёмная общая кухня. Соседи сговорились и разделили этот вход пополам, вместо кухни поставили второй санузел, а плиты заволокли в комнаты. Получилось две раздельных квартирки. Всё это, естественно, без согласований. Плюс к тому, если коридорчик выглядел посвежее просто в силу того, что был недавно только разгорожен, сама комната оказалась убита просто до невозможности. Сколько ещё в ремонт вваливать придётся?

Зато имелся балкон! Застеклённый даже. С почерневшими, перекошенными рамами.

Посмотрели мы, откланялись.

— Уступлю за тринадцать! — вслед нам крикнула хозяйка.

— Спасибо, — ещё раз поблагодарила я. — Мы подумаем. Если что — позвоним.

Вышли, сели в машину.

— Честно говоря, ужас какой-то, — сказала я.

— Да-а-а уж, — согласился папа. — Но, во всяком случае, теперь ты знаешь, что такие маленькие квартирки бывают. Если есть желание — придержи пока деньги. Я кой-кого поспрашиваю. Вдруг да присмотрим тебе что-нибудь.

— Ну, давай, — согласилась я. — Тут хотя бы рубли пристроить можно, в долларах не просят.

— Да, это плюс.

— Только не в таком бомжатнике.

— Поэтому и говорю: не торопись. Поищем приличный вариант. И если вдруг что-то будут предлагать или сама объявление увидишь — без меня не смотри.

— Договорились.

В общем, кроме тех полумиллионов, которые я на прожитие отложила, всё остальное я складывала в кубышку. Думаю, с пятисот тыщ мы с голоду не помрём? Бабушкина пенсия же ещё, да Вовка периодически покупает что-нибудь, не говоря уже о том, что весь низ стенки забит крупами и консервами. Да и зелень с дачи пошла!