Онлайн книга «Солнце мое-2»
|
— Погодите! — остановила я этот поток. — Меня в первую очередь интересуют гончарные круги. Есть у вас круги? — А как же! — возопила тётя. — Три! — Мать моя женщина, куда мне три… Оказалось, один совсем маленький электрический настольный, один серьёзный электрический напольный и один можно сказать под старину — тупо деревянный, ногами крутить. — Зашибись, — несколько растерянно резюмировала я. — И сколько вы за всё это хотите? Тётка переглянулась с водителем. Тот слегка выпятил губу: — Два. — Два чего? Он переступил с ноги на ногу: — Ну, миллиона. — Нет, господа хорошие, так не пойдёт. Мы имели предварительную договорённость на муфельную печь, восемьсот пятьдесят тысяч, так? — Так, — согласилась тётка, — но тут же… — Секунду. Второй интересующий меня предмет — гончарный круг. По большому счёту, нам нужен один большой напольный электрический. Маленький — может пойти как дополнение. Ну а деревянный — это чисто для вида. Не знаю… народно-этнографическое что-нибудь изображать. За все три больше пятисот тысяч не дам. А остальное, вы меня простите — это же просто хлам. Вы это всё ко мне привезли, потому что даже на дачу такое никто забирать не хочет. — Но полки-то крепкие… — нерешительно сказала тётя. — За крепкие полки вкупе со всей остальной кучей сто пятьдесят тысяч готова прибавить. Итого полтора миллиона в круг. Если печка работает. — Печка работает, — приободрилась тётя и переглянулась с водителем. — А! Давайте! — Ну, тогда выгружаем и проверяем печь. Кто таскать-то будет? Они дружно посмотрели в кузов: — Загрузить-то её нам помогли… — А вес какой? — Килограмм девяносто примерно. Я тяжко вздохнула и пошла собирать помощников. Нашёлся папа, наш охранник и внезапно айкидошник Сергей Геннадьевич, который заехал оставить какие-то грамоты. А тут мы его и поймали! У печки оказалось четыре ручки, и мужики вполне себе бодро её затащили. И всё остальное тоже затащили — ибо нефиг под руку подворачиваться! Оказывается, муфельную печь нельзя держать в том же помещении, где люди сидят. Чего-то она там выделяет. Поэтому её поставили в крошечную каморку полтора на полтора метра, в которой, я думала, только швабры и хранить. Зато там была вентиляция и розетка! Все звёзды, как говорится, сошлись. Печка заработала — по крайней мере, в первом приближении. Кажется, продавцов слегка напугал наш охранник со сломанными ушами, сказавший без искры в глазах: — Ну, если она окажется негодной, мы всегда знаем, где вас найти… — и этак они с папой выразительно друг другу кивнули. Чё уж, внушает. Весь остальной хлам, включая стол и стеллажи, заехал в комнатку, предназначенную для керамички и ка-ак начал в углу сиротливой кучей лежать. Что ж, полагаю, так он и останется, пока я не найду преподавателя. О, кстати! Я вышла на улицу, где бодрая тётя, осчастливленная полутора миллионами, радостно выгружала из кузова последний куль, из боков которого, как ёжик, выпирали всякие стеки: — И если у вас есть на примете человек, желающий попробовать себя в роли преподавателя нашего центра — смело направляйте его ко мне. — Да? А что надо делать? Пришлось прочесть обычную лекцию для педагогов, осложнённую тем, что керамист, скорее всего, захочет что-то изготавливать на продажу. — С этим надо будет отдельно обсуждать, но всё решаемо, и подход у меня, как сейчас модно говорить, человеко-ориентированный. |