Онлайн книга «Пожарский 4»
|
— Значит, так. Сегодня объявляется вечер ответов на вопросы. Я приглашу своих друзей, и мы поговорим. Это будет правильно хотя бы потому, что в надвигающейся буре я хочу быть уверенным в вас. А вы имеете справедливое право знать, кому вверяете свои жизни. И мы поговорили. Но сперва я открылся Пахому. Старый дядька горько плакал и скорбел об ушедшем Дмитрии. Пожалуй, единственный, кто искренне помнил именно о нём. — Как же мне называть тебя теперь, господин князь? — спросил он, вытирая мокрые щёки. — По имени отчеству аль «ваша светлость»? — Ты меня, дядь, не обижай. Зови меня, как прежде, Митькой. Ты да Стеша — близкие мои, родные люди, были мне семьёй, семьёй и останетесь! — Неловко, — Пахом покачал головой. — Ты уж меня прости, быть тебе Дмитрий Михалычем. Помер Митька-то. Ушёл, душа неприкаянная… От этих слов так тяжко стало, словно кто-то подлый отнял у меня и детей и всех внуков разом. Я открыл шкафчик, достал крепкого вина. — Давай-ка, дед, помянем наших. И Митьку, и родителя его, и всех до самого начала рода. Внуков я не видел, на коленях не качал. Я ж в Разлом уходил, у меня двое деток оставались. Доченька как Стешка, а сын и вовсе маленький. Вот он я сижу, а их уж сколько столетий нет. Поди, и имён никто не вспомнит. Пахом подвинул к себе стаканчик, бессознательно огладил его стенки… — А расскажи мне о них, Дмитрий Михалыч. А я тебе про Митьку расскажу. Вот и будет нас двое, кто помнит-то. ТУТ ПОЛУЧШЕ После встречи, устроенной для моих домочадцев с моими же старыми приятелями, я собрался с духом и пошёл к Ярене. Она по-прежнему лежала на соляной подушке, просила не убирать — мол, так легче. Ни о какой еде разговора не было, тело-то по сути мёртвое. Все процессы за счёт манотока. Ярена была… нет, «краше в гроб кладут» тут не подходит. В гроб кладут однозначно гораздо, гор-р-раздо красивее! Спасибо, тяжёлого запаха мертвечины хотя бы не было. Не знаю уж, кого за это благодарить. Может, Марварид? Или Коша, который прибегал по два раза на дню, чего-то проверял и подшаманивал? В общем, Ярена выглядела куда страшнее, чем сказочная Яга, напоминая, скорее, старых египетских мумий. Но разговаривать могла уже уверенно, хотя всё ещё шелестящим шёпотом. Увидев меня, она издала звук, словно горсть песка в сухую траву высыпали. — Значит, всё-таки ты. А я уж думала, мозги совсем протухли, блазнится мне. Я сел на стул рядом с соляным ложем: — На твоём месте я бы не обольщался насчёт сохранности мозгов. Тут она умудрилась даже фыркнуть: — Наглец, а! Как был к галантности не склонен, так и остался! — Зато я не злопамятный. — Я подарю тебе книжечку, будешь записывать. Я усмехнулся. И порадовался. Чувство юмора — хороший признак. — Могу немного поднять тебе настроение: по-моему, кисть левой руки начала светлеть. — А то я по энергетическому рисунку не вижу! — Ярена чуть шевельнула пальцами. — Ух ты, и Кузька здесь! Кузьма, не сочтя возможным далее маскироваться под фибулу, принял человеческий облик. — Добрый день, сударыня. — А хор-рош стал! Димка, ты видишь-нет, что он подрос? Виданное ли дело⁈ Ситуация для артефакта невозможная! — Умила его внуком признала, — не стал скрывать я. — Да т-ты что! Ну-ка, Кузя, склонись ко мне чуть… Ах-х!Верно! С её-то вершины виднее, но и я уж разглядеть могу… М-м-м. Вот где Ярена в лужу села. Ругала папашку твоего. Эх… Была б я тогда поумнее, мог бы меня мамкой сейчас звать. Что уж теперь… Не обижайся на бабушку, мальчик… |