Онлайн книга «Пожарский 2»
|
— Ты можешь поговорить об этом с мужем, при условии, что он даст такую же клятву. — Я… хорошо, Дмитрий Михайлович, но я не понимаю… — Сейчас поймёшь. Ты знаешь, как выглядят болезни и раны с точки зрения энергий? Она непонимающе покачала головой: — Н-никогда не сталкивалась с этой темой… — Если очень упростить, есть жизнь и смерть в своей протяжённости — это две разнонаправленных энергии. Она согласно закивала: — Об этом я знаю. Исцеляющие свойства лекарских зелий на этом построены. Энергия жизни… К сожалению, этот метод довольно дорог, и для сложных случаев требуются длительные курсы, семьи большинства моих пациенток не могут себе этого позволить… — Потому что энергия жизни подпитывает собственную жизненную энергию человека. Так же, как энергия смерти, переполняя мёртвое тело, превращает его в движущегося кадавра, но на этом мы концентрироваться не будем. — Я не вполне понимаю… — Я поясню. Лечилки отлично помогают в тех случаях, когда мы имеем дело с истощением собственных жизненных сил. Но если им приходится бороться против того, что условно можно назвать зарождающейся смертью, и если зародыш слишком силён — лечилки помогут мало. Поэтому в тяжёлых случаях ваши пациенты выздоравливают долго. Или не выздоравливают совсем. Но если изъять зародыш смерти, шансы на то, что жизнь восстановит естественные токи, возрастут многократно. Ирина выпрямилась, глядя на нас с огромной тревогой: — И есть кто-то, кто умеет это делать? — Есть. Мы. — Вы шутите? — Нет. Именно сегодня нам нужна энергия смерти, и мы можем помочь кому-то из особо нуждающихся. — А если не получится? — А вы их заранее не обнадёживайте, — предложил Кузьма. — Просто скажите, что мы студенты-медики… — Ты — студент-медик. Собирать-то Кузя должен, сразу в камень Марварид. — А… Ну да. Я — студент-медик. Буду оценивать состояние организма по пульсу. В конце концов, им точно не станет хуже. Но, может быть, станет лучше. Ирина сомневалась. — Скажите, а вот этот зародыш смерти… Его можно… — Что? — очень мягко уточнил Кузя. — Изъять у… нерождённого ребёнка? Ах ты ж, Ядрёна-Матрёна — говорил же Фёдор, отделение специфическое. Кузьма озадачился. — Честно — не уверен, как это будет без прямого контакта. Но я постараюсь. — Хорошо! — Ирина решительно встала. — Пойдёмте, пока заведующего отделением нет, а то начнутся лишние вопросы. Я только халаты белые принесу, так положено. Отделение производило два основных впечатления: очень чисто и очень скромно. Прямо-таки по-спартански. — Сюда! — Ирина повернула налево и заторопилась по коридору. Здесь тихий край, лежат в основном недавно переведённые из реанимации. Я бы вас и в саму реанимацию сводила, но боюсь, там не дадут спокойно совершить эти… манипуляции. Меня тут ещё плохо знают, выставят за дверь без разговоров. Они дошли до двери с табличкой: огромный восклицательный знак, девушка, приложившая палец ко рту и надпись: «Соблюдайте тишину!» — Секунду, — Ирина первой вошла в палату и прикрыла за собой дверь. Строгий голос зазвучал глуховато: — Внимание! У нас посетители, два доктора из отделения интенсивной терапии. С осмотром. Всем приготовить руку… Нет, высоко закатывать не надо, будут проверять только пульс. И прошу вести себя прилично, особенно ты, Анфиса… — дверь распахнулась: — Проходите, господа! |