Книга Пожарский 1, страница 73 – Ольга Войлошникова, Владимир Войлошников

Кош воздел руку, но тут я щелкнул пальцами, и разбросанные по Арене стеклянные осколки метнулись в моему противнику. Каждый кусок принялся бить в щит Кощея. Они отскакивали, словно на пружинах, и били вновь и вновь. Самое забавное, что заклинание было самоподдерживающееся. Оно жрало энергию из щита Коша, и его же разрушало. Ну что? Кто сегодня молодец? Дима – молодец! Интересно, как Кощей выпутается?

Как оказалось – никак. Через минуту очередной обломок пробил истончившийся щит и с чавкающим хрустом вошёл Кощею в грудь, пробив его насквозь. Неприятно, наверное, а? Хорошо, что Кош не Змей. Того бы могло и убить.

— Ладно, Царевич, ты победил, – признал Кош и выдернул из себя красный осколок, уляпанный красной кровью. Рана стремительно затягивалась. – Это что за стеклянный колпачок?

— Не обязательно стеклянный. Если в полевых условиях – можно и глиняный, керамика получится. Только воду ещё придётся подключить. Пробное название – «Яичное изумление».

— А почему яичное? Из спины выдерни, рука не достаёт...

Я рванул стеклину из спины Кощея.

— А она, когда застывает, на яйцо чем-то похожа. Так и запомним: смерть твоя Кощей в «Яичном изумлении»!

Он хохотнул.

— Тогда уж проще – «смерть твоя в яйце».

— Кош, я тебе не враг.

— Полнее мысль разверни...

— Тебя ж после этой фразы каждый будет первым делом в «кохонас» пинать.

— Это что и по-каковски?

— Мошонка по-гишпански. Чтоб ты со своей изысканностью не сомневался – я имею в виду не кошель малого размера.

Кош пожевал губами.

— Да-а-а уж... Нет, нам такое не надо.

Но когда история про Коша и яйцо всё-таки просочилась в народ, Кошу пришлось придумывать всякие легенды. Что яйцо специальное, что спрятано оно в утке, утка в зайце, а заяц в хрустальном замедляющем время ларце на дереве.

Зная Кошев извращённый ум, многие поверили, тем более, что ночные капсулы из горного хрусталя хоть и были баснословно дороги и сложны в изготовлении, а кое-где всё-таки встречались. Особенно молодые королевны переживали за сохранность юности и цвета лица, а так – пока спишь – твои жизненные силы не расходуются.

Сколько проходимцев потом по Кощееву саду лазило, пытаясь волшебный ларец отыскать – Кош прям изматерился весь. Грядки, говорит, с лекарственными травами топчут, ветки ломают. Лиходеи! Тогда он, наверное, в первый раз и задумал в глушь перебраться, и к боевым разминкам охладел.

Мда. Видел бы он, во что наша магическая школа выродилась...

* * *

Я подошёл к историку и на расстоянии двух метров упёрся в самый дальний периферический щит. Тот заметил, глазками заблестел.

Рано радуешься, щегол. Нет, не сказал я, только подумал. Кузю призвал, протянув руку: «Ну, давай, сынок, вскроем помалу эту консерву!»

Если хорошо знать, как щиты устроены, не суетиться, да к тому же вплотную стоять, то расколупать можно даже защиту равного себе. А с учётом того, что супротивник мой был чуток недоделанный магистр, а меч у меня – архимажеский, дело шло бодро. Преподаватели перебежали к нам поближе и, вроде бы, что-то кричали, но... щиты от вибрации визжат, Кузя боевые песни орёт, что вы там хотите?.. Не, не слышу...

На супротивника поглядывал, конечно – мало ли, какая у него каверза заготовлена? Смотрел он теперь вовсе не презрительно. И даже не яростно. Злобно смотрел, а потом и со страхом.