Книга Пожарский 1, страница 91 – Ольга Войлошникова, Владимир Войлошников

— Я тоже не очень понимаю, что это, – я усмехнулся. – Но главное: здесь есть мясо, это сытно и довольно вкусно. Я лично люблю готовить по старинным рецептам.

— Ты умеешь готовить? – глаза ниппонки сделались совсем большими.

— Конечно! И не просто умею, а очень даже хорошо. Для воина это обязательный навык, мало ли что случится в походе – и что? Голодным сидеть?

— Н-ну да, – согласилась она так, словно я открыл ей страшную истину.

— Люблю блюда старинной русской кухни. И ещё кавказской. Они довольно простые, но очень вкусные. Могу угостить тебя при случае. Как ты посмотришь, например, на мясо молодого барашка, которое полежало в специальном соусе, в специях, а потом я его запекаю на углях, прямо на твоих глазах, – я немного понизил голос, – а вокруг горы, нежная изумрудная трава, хрустальный воздух. И мы с тобой вдвоём...

Момоко смотрела на меня, слегка приоткрыв рот. Ну, а что? Разве не за этим она вокруг меня крутится? Я не мясо имею в виду.

— Это звучит очень вкусно, – кивнула она и облизнула губы.

— Ты не представляешь, насколько.

Нет, кажется, она себе всё-таки представляла, потому что немножко порозовела.

— Скажи, пожалуйста, Дмитрий... А это... очень долго... организовать?

Я накрыл ладонью её пальчики, сжимающие вилочку:

— Если судьба не подкинет нам неприятных сюрпризов, в воскресенье я тебя приглашаю.

Ну, что. Вилкой не ткнула за наглость – с вероятностью в две трети придёт.

Кузьма примчался, увидел нас, болтающих, замер в дверях столовой. Мне просигналил, мол: всё путём, принёс.

ПО ОБМЕНУ ПРЕМУДРОСТЯМИ

После обеда Болеслав снова осчастливил группу своим внеплановым посещением. Явился он в аудиторию не один. Следом за деканом втекли, лучше и не скажешь, два новых ученика. Парень и девушка – видимо, родственники, что-то такое общее проглядывало в чертах обоих. Оба блондины, голубые глаза, стройные, если не сказать худые. Даже одеты похоже, в строгие костюмы в крупную клетку, только у парня брюки, а у девицы – юбка по колено. Где-то я похожих видел. Не каледонцы ли? Хотя, у тех было бы наоборот: девица бы в брюках вышла, а парень – в юбке. Или уж оба в юбках. Словечко ещё под эти юбки специальное есть, да забыл какое. Да и пошире они в плечах. А ещё каледонцы галстуки не любят, им надо чтоб свобода, грудь на распашку – у парней, понятное дело, хех. А эти – строгие, в галстучках. Тоже в одинаковых и тоже в клетку, как и брюки-пиджаки. У них что другой ткани не было?

Болеслав был официален:

— Группа, знакомьтесь, это ваши новые однокурсники, студенты по обмену с Оловянных островов, – новички дружно поморщились. Не нравится, что ли? – Прошу любить и жаловать.

— Мы прибыли с Альбиона, – пафосно заявил парень, – Эдвард Хангерфорд и Виктория Фёрниволл.

Альвы! – вспомнил я их самоназвание. По крайней мере, в моё время их называли именно так.

Они как будто ещё чего-то ждали, и Болеслав скупо махнул рукой:

— Проходите, садитесь.

Парочка оглядела аудиторию и дружно подошла к парте Беловой.

— Ты же уступишь мне место? – неожиданно спросила девушка высоким и звонким голосом.

Анна склонила голову, смерила парочку взглядом и снизошла:

— Нет.

— Но я привыкла сидеть на самом лучшем месте. А в этом классе это твоя парта. Ты же уступишь? – не сдавалась чужестранка.

— Нет, – судя по всему разговаривать с новичками Белова не хотела.

Зато весь класс с наслаждением смотрел за разгорающимся на ровном месте скандалом.

— Мы хотели бы сесть вместе, а здесь свободно только одно, – зашёл с другой стороны парень, – не могла бы ты пересесть?

— Анечка! – неожиданно громко возгласил Илья. – Ты не против, если я рядом с тобой сяду?

— Садись, Илюша, – ко всеобщему изумлению, ответила Анна.

Илья, все учебные принадлежности которого состояли из одной тетрадки и одной ручки, подхватил их, подошёл к Анниной парте и слегка наклонился к новичку:

— Здесь занято, понял?

А Илюха-то даже повыше пришлого будет.

— Господа, – ровным голосом сказал Болеслав, – если условия обучения в нашей Академии неприемлемы для вас, мы немедленно составим акт о прекращении программы обмена.

Эдвард, сморщенный как брезгливая борзая, выдавил:

— Нас всё устраивает... – и прошествовал к парте у окна.

Я усмехнулся. Гляди-ка, страсти какие! Вот и ещё парочка появилась, у которых есть повод страдать, что здесь всё не так, как дома.

Нет, я и сам однажды участвовал в программе обмена. Правда там всё пошло не по правилам, да и закончилось очень быстро. Но это уже моя судьба такая.

Эх, ностальгия...