Книга Пожарский 1, страница 7 – Ольга Войлошникова, Владимир Войлошников

Не знаю сколько я орал, перебирая ругательства – времени у меня теперь было навалом! Отводил душу, попутно с недоумением наблюдая себя со стороны. Взрослую уравновешенность как корова языком слизнула, зато вернулась вспыльчивость, порывистость и склонность к необдуманным поступкам. Тело молодое так действует? Наверное.

Энергоёмкость малого одиночного портала по твёрдо отработанным координатам колеблется от тринадцати до двадцати – вот вам и пожалте, вычерпался единым духом, отчего и по башке словно дубиной врезали!

Я костерил себя всякими словами – это ж надо было такого дурака свалять! Хорошо, что мне ещё дышать потребно, так бы я орал, душу отводя, целый час.

— Может, эликсиров принести? – с любопытством прошуршал Горуш, воспользовавшись секундной паузой.

Я с трудом подавил порыв продолжить гневные вопли.

— А они остались?

— Кое-что побилось, когда первый-то сильный взрыв был. Но много каких стоят. Цвет, правда, иные поменяли.

— Цвет? Интересно. Пошли, наведём ревизию, всё одно тут сидим.

Эликсиров оказалось не так уж и мало – шесть готовых лотков, размером с хороший противень для пирогов, да пара ящиков с сухими заготовками в кульках. Да уж, не было бы всё магически упрочено, сто лет как развалилось бы.

Пока я двигался вдоль полок, перебирая в темноте свои запасы, Горуш отпросился на пять минут в сторону отойти. А появился, неся в руках фонарь!

— Хозяин, глянь, какую я дивную штуку принёс!

— Ух ты... В шахте взял?

— Ага. Я подглядывал. Тут вон внизу кнопочка. Нажимаешь – светит. Ещё раз – не светит.

— Дело.

Глядеть на элементаля, лишённого стабильной подпитки, было грустно. Трёхметровая человекоподобная фигура сгорбилась и осела, грозясь от любого неосторожного движения превратиться в кучу щебня... Ладно, и это поправим.

— Давай поближе и свети, надписи читать будем.

Осмотр поверг меня в состояние крайней задумчивости. С одной стороны, в эликсирах чувствовалась остаточная сила. А с другой – вот, скажем, «ловкость». Нахрена мне сейчас усиливать ловкость, к тому же, учитывая, что цвет настойки должен быть ярко-синим, а он жёлтый с мутным зелёным осадком? Что-то бирка «гарантия качества» спустя восемьсот лет не очень внушает доверия. А если...

— Горуш...

— Да, хозяин?

— Я помню, что вложил в тебя сопротивляемость воде.

— Она работает, хозяин. Через подземные реки я хожу спокойно.

— Тогда пей, – я распечатал бутылёк. – Воду можешь отцедить, а вот ману постарайся задержать.

— Тратить на меня ценные эликсиры?!

— Видишь ли, люди изрядно хрупкие создания, а я сейчас даже исцелиться не в состоянии. А вот ты, в отличие от меня, отравиться точно не сможешь. И если мы сумеем привести тебя хоть в относительную норму... в общем, пей.

Горуш опрокинул содержимое флакона в свою обширную пасть. Почмокал.

— Вкус к изысканным не отнести, но, кажется, бодрит.

Я хмыкнул:

— А ну, давай ещё. Вот, «сила». Можешь с бутылкой употребить.

— Хм, – элементаль кинул бутылёк в рот. – Какая-то трава. Горечь чёрного угля. Мягкий оттенок богемского стекла. Лёгкие нотки рубина и шпинели... Шикарный букет!

— Слушай, по-моему, у тебя глаза начали слегка отсвечивать. Ну-ка, выбирай все с меткой «сила» и заглатывай!

Спустя двадцать минут и сорок семь бутыльков дегустации, передо мной сидел почти что прежний Горуш. Бодрый, подтянутый, с сапфирово поблёскивающими глазами.