Книга Пожарский 1, страница 27 – Ольга Войлошникова, Владимир Войлошников

— Одну минуту. Ваточку вот так прижмите... А я лечилочки достану.

Лечилки деловито сгребла к себе в сумку Стешка.

— Не тяжело тебе будет?

— Я же лекарь, – важно ответила она.

Хорошо, тут недалеко.

На подходе к нашему павильону голова у меня реально начала немного плыть. Вот же ёшки-матрёшки, сильная, видать, дрянь. Ладно, потерплю неделю.

Вторая часть дня практически дублировала первую. Только она была длиннее. И тошнотворнее, мда. Хорошо, я поесть успел, иначе бы даже ложка супа не влезла. Я ложился на песок, вызывал локальный шторм, сразу отрубался, Стеша поила меня лечилкой, после которой даже тошнота немного отступала. Потом я бодрым кабанчиком бежал в Святогорову избушку подзаряжаться. И каждый раз перед новым заходом конечно же лез проверять – сдвинулись ли показатели?

Естественно, каждый раз испытывал жесточайшее разочарование. Цифры стояли мёртво, как прибитые. И только к самому вечеру, в предпоследний заход энергноёмкость вдруг прибавилась до девятнадцати.

— Ядрёна-Матрёна! – не сдержался я.

— Что там, Дмитрий Михалыч?

Я вздохнул.

— Видишь, Стешка? Ёмкость накопителя подросла.

— Так это ж здорово?

— Здорово-то здорово, а каналы больше двенадцати никак не пропускают.

Стеша склонила голову чуть вбок и рассудительно выдала:

— А вы не торопи́тесь. Вы укол когда поставили? В обед. Вот к следующему обеду мы и поймём, расстраиваться или нет. И не волнуйтесь так. Вдруг это мешает? Надо вам в этой аптеке что-нибудь от нервов купить.

— А ты, Стеша, и впрямь как докторша. Молодец. Зайдём и купим.

— И лечилок ещё. А то у меня всего две осталось.

— Ну, значит, ещё два захода – и домой.

НОВЫЕ ЛИЦА

В прихожей нас ждал несколько встревоженный Пахом.

— Живы-здоровы?.. Я уж думал, случилось что!

— Мы тренировались, – сурово ответила Стеша. – Дмитрий Михалыч принял тяжёлое лекарство, и немножко не в духе, ты к нему не лезь.

— Эвона как! А управляющий как же? Или до завтра отправить?

— А он тут уж? – я правда был в не лучшем настроении. Сильно я рассчитывал на этот эликсир, а результат пока неочевиден.

— А как же! Велено ж было к пяти, вот пришёл, в садике сидит.

— Один? Говорили ж, их несколько будет.

— А их и пришло несколько. Четверо. Только трое как увидели, в каком виде дом да сад, так и свинтили. А этот сидит.

— Ну, пошли поговорим. А ты, Стеша, иди отдыхай, завтра у нас с тобой ещё один тяжёлый день.

— Помогала хоть? – негромко спросил Пахом, когда внучка степенно удалилась по коридору.

— А как же! Сперва, правда, испугалась, ревела даже. А когда поняла, что я после лечилки подскочу да побегу, вполне освоилась, – мы вышли в садик. – Где этот-то... соискатель?

— А вон, в беседке ждёт.

Сквозь плети вьюнка виднелась склонённая над столом голова.

— Пишет, что ли?

— Есть такое. Сперва просился по дому пройтись, теперь вот строчит, цельна тетрадка у него, час уж пишет.

Хм.

Заслышав наши шаги, кандидат в управляющие подскочил и вытянулся во фрунт:

— Добрый вечер, ваша светлость!

Мужик среднего роста, лет около сорока, сложения плотного, волос тёмно-русый. Что мне оказалось по душе – аккуратная квадратная борода. С подозрением я, всё же, к босым лицам отношусь.

— Добрый. Да не тянись так. Садись, – мы с Пахомом устроились за тем же столом, напротив. – Чего писал-то?