Книга Пожарский 1, страница 15 – Ольга Войлошникова, Владимир Войлошников

Потом уставился на меня – в одном глазу толстенный магический монокуляр, опомнился, вытащил его:

— Сколько вы хотите за них, ваша светлость?

— Я хочу справедливую закупочную цену. Не менее половины от того, что вы будете просить за эти камни с покупателей.

Да. Полагаю, дороже вряд ли продать.

Ювелир пожевал губами:

— Я должен позвонить директору. Соблаговолите обождать, ваша светлость?

Я не совсем понял, во что он собрался звонить, но подождать согласился.

— Я распоряжусь насчёт чая, – расшаркался служитель и умчался.

Тут же появился столик на колёсиках, уставленный чашками и прочими посудинами, печеньки, конфетки. Я усмехнулся, подумав, что восемьсот лет назад мне предложили бы выбор хороших вин, и согласился на чай с лимоном.

ТАК-ТО ЛУЧШЕ

Через час я вышел из «Кремлёвских рядов», одетый куда более соответствующе моему статусу. Поступил просто. Получив деньги, зашёл на третьем же этаже в соседний с ювелирным магазин готового платья, и на вопрос приказчика – чего изволю – ответил, что изволю привести свой вид в сообразный статусу главы княжеского рода, чтоб выглядеть не петухом ряженым, но и не сморчком старым.

Приказчик на секунду завис, а после устроил всё в лучшем виде. Не желая таскаться по портновским лавкам, я накупил с прицелом на Академию и активную жизнь сразу всякого, как говорится – «и в пир, и в мир, и в добрые люди». Две стойки барахла получилось. Не уверен, что всё учёл – по мере знакомства с тонкостями тутошней жизни будет видно. Легкий серый костюм-тройку с тонкой батистовой рубашкой надел сразу. В довершение меня убедили примерить галстук. Ощущения непривычные, словно удавку накинули, но если чуток ослабить – ничего.

Старые мои тряпки я велел выкинуть или сжечь, как уж тут у них полагается. Или каким вовсе неимущим пожертвовать, буде таковые найдутся. А прочее барахло – отправить с доставщиком в особняк Пожарских к вечеру.

Второй подобный заход совершил в обувной. На закуску купил шляпу с небольшими полями, видел, в городе многие носят. И у меня всё ещё оставался целый бумажный пакет непривычных мне бумажных денег в пачках, перетянутых полосатыми бумажными лентами! Стало веселее, хотя количество бумаги меня немного настораживало. Ненадёжное оно какое-то, то ли дело – золото, или хоть бы серебро.

Приметив направо от входа открытую веранду, уставленную столиками, за которыми неторопливо ковырялась в тарелках прилично одетая публика, я прошёл туда и наконец позволил себе вспомнить, что не ел с момента пробуждения. Двое суток, почитай, да до того ещё сколько. Ситуация для моих потрохов опасная, но я надеялся, что оставшейся в запасе единицы хватит, чтобы перекрыть возможные болезненные процессы. Медицина – она вообще экономная, если не говорить о случаях отрубания чего-нибудь или случайного, кхм, сжигания.

К столику подскочил официант с перекинутым через руку полотенцем:

— Слушаю-с!

— Мяса. И чтоб не по-французски по тарелке тонким слоем размазано, а нормальную порцию.

— Понял, сделаем! Оленина великолепная-с! Запечённая, с соусом из диких ягод, рекомендую!

— Валяй. И вина хорошего бокал. Лёгкого чего-нибудь.

— Есть «Шираз», африканская экзотика-с, с олениной весьма неплохо идёт...

— Давай.

Пока ждал, посматривал по сторонам, приценивался к людям – как живут, чем дышат – жить ведь среди них. Кто бы ещё просветил насчёт нынешних раскладов, чтоб не примкнуть, как «дед», не к той стороне. Такое нам вовсе без надобности.