Книга Маша без медведя 1, страница 60 – Ольга Войлошникова, Владимир Войлошников

— Тише. Сейчас все разойдутся, и мы эту кухню тряхнём.

— Глупости это. Ничего мы не добьёмся, только Агриппина изводиться будет.

Я-то знала, что ни Агриппина, ни кто другой нервничать и терять нас не станет. Однако, судя по голосам, кто-то из учителей собирался повернуть в наш коридор. Я затащила Марусю за портьеру. Понятное дело, можно было и вовсе не прятаться, накинуть на нас невидимость, да и всё, только как потом это Марусе объяснять?

Несколько пар ног прошествовали мимо, обсуждая какое-то грядущее мероприятие. Постепенно всё стихло, только в столовой передвигали мебель да гремели большими баками. Шумела вода.

— Ну, и какой у нас план? — Маруся явно находила идею дурацкой.

— Послушай, — я посмотрела на неё очень серьёзно, — только это тайна. Мой отец научил меня некоторым особенным… молитвам. Я знаю, как сделать, чтобы вор проявил себя.

Вопреки моим опасениям, Маруся посмотрела на меня заинтересованно.

— Ты знаешь, когда мы с папой жили в Якутии, там тоже был такой человек. Он мог помолиться и шёл дождь или наоборот — солнце появлялось из-за туч. Кровь останавливал. У него и ученики были. Только он говорил, этому учиться очень долго.

— Я и училась долго. Десять лет, — прошептала я.

— Значит, получится? — глаза у неё словно засветились.

— Сто процентов!

— Тогда пошли!

Мы вошли в столовую в тот момент, когда уборщица протянула руку, чтобы задвинуть засов на двери. Увидев нас, она так и застыла, вытаращив глаза и бормоча: «Чево это?»

— Все ли работники кухни здесь? — спросила я, щедро добавляя в голос подавление воли.

— Все, барышня…

— Пошли, — кивнула я Марусе, — и ты, — уборщице, — закрой дверь и иди за нами.

ФОРМУЛА ИНКВИЗИТОРА

Мы вошли во внутренние помещения кухни, где от огромных плит ещё исходило слабое тепло, и увидели пятерых что-то обсуждающих женщин. Одна из них, явно выше других по должности, строго и даже злобно сказала:

— Это что ещё такое, барышни⁈ Вам сюда нельзя, не положено!

— Всем молчать! — велела я. — Кто ещё есть в помещении, подойдите сюда!

Из-за угла показалась судомойка.

— Это все? — спросила я главную.

Она чуть помедлила, но кивнула.

— Всем слушать меня внимательно. Кто-то из вас преступил закон Божий и человеческий и посмел воровать у императрицы. Хуже того, вы воровали у сирот. Поэтому я молитвой своей призову кару на ваши головы. И будете вы страдать до тех пор, покуда не раскаетесь и не возместите всё украденное. И чем более вы украли, тем сильнее будут ваши страдания…

Глаза у некоторых стали злыми, насмешливыми, или даже пренебрежительными, у других же — испуганными. И тут я пропела несколько слов.

В полном смысле это даже не слова были. Формулу придумал дядька Грой. Он всегда удивительно и принципиально отличался от Баграра. Мой названный папаша чаще всего работал кувалдой. Виртуозной, да, но всё же. А Грой был скорее ювелиром. Он любил такое: отшлифованное, нерушимое, как бриллиант. И чтоб максимально ёмкое. Здесь на своём месте был каждый звук, каждая нота и даже, как это ни странно, положение тела.

Дальше осталось только отсчитать:

— Десять, девять, восемь, семь… — можно было делать это и молча, но так вернее.

Я заметила, что некоторые, первоначально скукожившиеся, начали оглядываться и приободряться, всё более уверяясь, что за словами ничего не воспоследует.