Онлайн книга «КОМ-10 (Казачий Особый Механизированный, часть 10)»
|
— Будет сделано, Ваша светлость! — Однако ты становишься популярным, а, Илья Алексеевич? — усмехнулась Вера Пална. — Да он просто не признал нас, — словно оправдываясь за солдатика, начала Екатерина. — Он же даже представить себе не мог, чтоб в наших с тобой нарядах, тётушка… А Илья постоянно где-нибудь воюет, да и по синема мелькал. Тебя-то без саней твоих ледяных особо в лицо-то и не знает. — И это прекрасно! — отрезала Вьюга. — Мне ещё синематический известности не хватало! Ладно. Я думаю, вы без меня справитесь. И ушла. И вот совершенно стальные нервы у дамочки. У половины лиц мужескаго полу на базе от ейного короткого платья аж глаза на лоб, а ей хоть бы хны. Идёт, попой покачивает. Так. Отставить! Чего-то мысля не в ту степь полетела. Пока я вслед Вьюге смотрел, на крыльцо вылетели несколько дюжих санитаров и Есения. — Живые! Господи, живые! — Она торопливо оглядела нас и страдальчески сморщилась: — А Вьюга? — Да живёхонька она! Вон, смотри, идёт, красавица наша, — ткнул я пальцем вслед Вере Палне, которая дефилировала по плацу. — Слава тебе, Господи! Как вы? — Есения прошлась светящимися зеленым руками по мне, потом по Джедефу. И ткнула в меня пальцем: — Так, этого немедленно в операционную! Этого, — это уже в Джедефа, — подготовить следующим! И убежала. Егоза командирская! Санитары аккуратно переложили нас на брезентовые носилки и понесли. — Айко! Узнай, как там наши… — собственно, всё что успел сказать. — Хорошо, Илья Алексеевич! А потом за нами закрылись двери, и всё что оставалось — только в потолок пялиться. А потом мне на лоб легла прохладная ладошка и… свет погас. ГОСПИТАЛЬ Пришёл в себя я в палате. Перемотанный весь, как те мумии египетские. Может, они тоже вот так получились? Лечили какого воина, лечили, а он возьми да и помри от ран. Чего его разматывать? Так и хоронили… Токмо в книжках-то всё по-другому описано. Да-а-а… Какая всё-таки чушь в голове гуляет… Я порой прихотливости и неуместности собственных мыслей поражаюсь. Попробовал руками пошевелить — неудобственно, крындец. И не столько из-за бинтов — руки-то у меня не особо и посечённые были — а из-за всяких приборов да трубочек. А ну как выдерну чего? Тут, поди, всё нужное… Немного, правда, странно, что после Есениных манипуляций я в этаком виде… — Очнулся? Опа! А я в палате не один, оказывается. Скосил глаза. На соседней койке Крокодил-бегемот лежит. Тоже, как я, перемотанный. Только лицом вниз почему-то. В смысле — на животе лежит, и голова ко мне повёрнута. — Вот знал бы, что так неудобно будет, постарался бы как ты — грудью те снаряды встретить, — пробормотал он в ответ на мой вопросительный взгляд. А, ну да, у него ж на спине всё… — Там около тебя на тумбочке, погляди. Я с трудом повернул голову, тоже сплошь обмотанную какими-то непонятными устройствами, и увидел металлический лоток с какими-то железками. — Из тебя вытащили. Докторша сказала — на память. Ещё огненный парень прилетал, хотел прямо в окно пролезть, так она его прогнала. Вообще ничего не боится! — А-а! — Я засмеялся. Господи, голос-то у меня какой сиплый! — Это князь Дашков. Он же муж её, будет она его бояться… — Тогда понятно. Уже то, что Мишка жив — здорово! Но остальные? — Кто-нить ещё заходил? — Нет, — Джедеф отрицательно шевельнул головой и тут же поморщился. — Я сам очнулся, когда она этого своего огненного мужа выпроваживала. Извинялась. Такой, говорит, вал раненых случился. Силы у неё… того… |