Книга КОМ-9 (Казачий Особый Механизированный, часть 9), страница 31 – Ольга Войлошникова, Владимир Войлошников

— Или энтузиастки своей профессии, — усмехнулся Серго. — Вон, глядите, Джозефина вышла на рояле играть. В театре её выступление вызвало большое оживление.

А! Девица Востросаблина.

Не удивляюсь, что господа выказывают заинтересованность — сдерживающий фактор в лице жён отсутствует. Да и платье на Джозефине сегодня куда откровеннее. Уже не на грани, а, я бы сказал, слегка за гранью.

Пианистка принялась активно играть.

Рискует ведь потерять свои лоскуточки, ой, рискует… Впрочем, может быть, именно к этому она и стремится?

— Это было бы довольно скандально, — ответил Петя, и я понял, что снова говорю вслух.

А потому что не надо забывать маманины эликсиры пить!

— Сдаётся мне, господа, — Серго оценивающе выпятил подбородок, — устроители этого клуба хотят снискать эксцентричную славу, подобно «Мулен Руж».

Что ж, такого у нас в городе точно не было.

ПРИЕХАЛИ НА ГОРЯЧЕЕ!

Джозефина сорвала шквал аплодисментов и ускакала за кулисы. А на её место выпорхнула Элиния Больте.

— Вот это кисейная барышня! — первым удивлённо сказал Серго.

И лучше определения придумать было нельзя. Прима выступала сегодня в платье в стиле мод наполеоновских времён — длинном, кисейно*-воздушном, с небольшим даже шлейфом и золотым пояском под грудью. Другое дело, что платья эти обычно одевались на нижний чехол какого-нибудь розового или голубого цвета, а у Линии-Элинии сей чехол отсутствовал как класс. Ситуацию немного сглаживали складочки, но в целом…

*Кисея — очень тонкая и практически прозрачная ткань.

— Могла бы уж и голой выйти, не мелочиться, — сказал я. — Всё равно кроме пояска её ничто не прикрывает.

— Что ты, — усмехнулся Петя, — тогда нужно будет лицензию на дом терпимости покупать. А так — увеселительное мероприятие, только и всего. Сценический образ! А чем барышни в свободное от выступлений время занимаются…

— … дирекцию не волнует! — хором закончили Серго и Хаген.

Сокол только усмехнулся:

— Смотрите, она ещё и к нам за столик сядет. Забиваюсь на щелбан, что объектом атаки выберет Коршуна.

— Чего это меня? — недовольно проворчал я. — Вдруг тебя?

— Такое тоже может быть, но вероятность ниже раза в три.

— Напрасно они её без нижнего платья выпустили, — перебил наш спор Серго критическим замечанием. — Афедрон на три с минусом. Не кормят их совсем, что ли?

— Мода на худышек, — усмехнулся Петя. — Не слыхал?

— Слыхал не слыхал… А потом как? Об кости биться?

И такая натуральная обида в его голосе прозвучала, что мы невольно засмеялись. Хаген первым остановился и сказал:

— Господа, обратите внимание, как на неё реагируют другие посетители.

Можно было не оглядываться — в огромных настенных зеркалах отражался весь зал. Мужчины за столиками смотрели на сцену восторженно и даже, пожалуй, с вожделением.

— Бьёт ведь по площадям, — понял я.

— Именно, — согласился Петя. — Всё как тёщенька говорила. Эффект сирены. Хорошо, что с нами Айко.

— Спасибо, господа, — прошелестело из воздуха.

В это время Элиния начала кланяться, сорвав овацию, следом на сцену выскочил конферансье и объявил:

— Самый смелый дуэт этого сезона, господа!

Снова появилась Джозефина — на сей раз с саксофоном, и вторая девица, не помню как её звать.

— Ага. С контрабасом Дафна, — сказал Петя, заглядывающий в программку вечера — одну на всех.