Книга КОМ-8 (Казачий Особый Механизированный, часть 8), страница 88 – Ольга Войлошникова, Владимир Войлошников

— Дак мы же уже… — боцман осёкся. — Хочу. Кто ж не хочет в учебники-то! Главное же ить — чтоб не посмертно.

Сергей Викентьевич хохотнул:

— Давай я тебе вводную дам. Голконда. Помнишь? — Константин Иванович кивнул. — Пять минут полной безнаказанности над крепостью. Что делать будешь? А? Как тебе задачка?

— Пять минут?

— Пять. Обещали восемь-десять, но — пять! Думай. — С видом кошака, дорвавшегося до бесплатной сметаны, сказал наш капитан.

— Ух ты, змей-искуситель… — Боцман уставился в потолок. Чего-то шептал, шевелил пальцами, потом даже топнул ногой. Видать, от избытка чувств. Потом подскочил к батарее трубок на центральной панели: — Суперкарго на капитанский мостик!

— Есть суперкарго на мостик! — отозвался потолок.

— Щас Семёныч придёт… — протянул боцман.

— Что, реально Семёныч? — не выдержал я.

— Ну да, Олег Семёнович Мох. А что? — спросил меня капитан.

— Да все кладовщики, что мне по сей день встречаются — Семёнычи. Все какие ни есть, в Сирии, в Новосибе, на Дальнем Востоке. Их что, специально подбирают?

— Не знаю, — развёл руками капитан, — но наш Семёныч, он всем Семёнычам — Семёныч! Это я вам, ваша светлость, гарантирую! О! А вот и он! Щас мы его спросим! С пристрастием! А ну!.. — ткнул капитан пальцем во вбежавшего на мостик моряка (так-то его можно было за брата боцманского принять — такой же невысокий и такой же квадратный). — Давай, поясни его светлости, — капитан кивнул на меня: — ты специально? Специально⁈

— Да я вовсе не хотел, так случайно получилось! — зачастил кладовщик. — Разгрузку торопят, беги туда, потом сюда, потом заправка опять же… Недоглядел! Но мы же в обратку как раз на Бидар пойдём и всё выгрузим! Викентьич, да разве я без понятия? Это ж общественное имущество! Не личное даже, там хоть деньгами откупиться можно! А тут полгубернии деньги собирали, и мы… И-ех! Да я уже кому надо хвосты накрутил — ей-богу, всё выгрузим!

— Та-ак! Стоп. Теперь по порядку. Ты вначале ответь его светлости, почему ты Семёныч, а потом ты мне про груз подро-обно всё расскажешь, — зловеще остановил тираду Олега Семёновича капитан.

— В смысле «почему»? Папу Семёном звали, ну и я… — он развёл руками.

— Вот видите, никаких заговоров нет, ваша светлость! — уже в открытую смеялся Сергей Викентьевич.

— Ну не знаю, не знаю… Вот все ж поголовно! — протянул я.

— Господа, посмеялись и будет! — Боцман повернулся в кладовщику дирижабля и спросил: — Сколько у нас топлива?

— На пятнадцать тыщ. Это если без форсажа. Если с ним — восемь тыщ, не более.

— Ага. А мыло есть? — внезапно спросил боцман.

Зачем им мыло? Непонятно.

— Есть, как не есть. Ящика четыре. Четыре с половиной, — поправился кладовщик. — Я его на кофе выменял.

— А ещё какие мыльно-рыльные? Ну там чтоб пол мыть? — продолжал допытываться боцман.

— Костя, ты нормально поясни мне, чего надо-то? Может в порт какой сесть — докупиться срочно?

— А я тебе, Олежа, скажу — Летим голкондского раджу кончать. Нет, — вскинул он руку. — Не брать Голконду, а только раджу грохнуть.

— Отрядом что на борту — невозможно. — Отчеканил суперкарго. — Невозможно!

— А если у тебя будет пять минут невидимости прям над голкондской крепостью? — протянул голосом искусителя Константин Иванович.

— Невозможно укрыть такой крупный объект… Ты щас реально? Пять минут? ПЯТЬ МИНУТ?