Книга КОМ-7 (Казачий Особый Механизированный, часть 7), страница 5 – Ольга Войлошникова, Владимир Войлошников

С пластунами всё было более-менее понятно. Тут рулил Харитонов. У него была готова особая программа, и по Иркутской губернии успела сложиться репутация супер-специалиста. Так что к нему очередь выстроилась до горизонта, восемь человек на место. Иван даже принял решение вместо одного отделения набрать на первый курс два, по полсотни человек в каждом. Более того, часть харитоновских учеников из его бывшей школы перевелись в училище, образовав небольшой, но весьма впечатляющий по показателям третий пластунский курс. Эти по окончании обещали стать диверсантами высшей квалификации.

На шагоходном первый курс (тоже сотня головушек) предполагался общий с последующим разделением по специализациям — кого в пилоты, кого в стрелки и так далее. Да и шагоходов у нас пока не было, если не считать моих «Саранчу» и «Пантеру», которых я, в принципе, мог бы предоставить для обучения, но боялся, что при такой интенсивности эксплуатации детишки их вусмерть заиграют. Детишки, хоть и великовозрастные — они ой как на многое способны! Что касается казённых, первая партия «Алёш» должна была прийти к новому году, а полная комплектация — вовсе к марту. Зато нам обещали вскорости доставить что-нибудь подбитое с Японского фронта — и наше, и трофейное. Дескать: пусть курсанты заодно и ремонт осваивают, очень это ценный навык. Быстро отремонтируют — быстро и за рычаги сядут. А пока теория и физподготовка. Тоже полезное.

И самым наполненным (благодаря Новосибирскому университету и продолжающейся программе по подготовке специальных техников, которая была вовсе не свёрнута, а перемещена в Иркутск) оказался Инженерно-технический факультет. Три курса по пятьдесят человек. Я был до посинения рад, что первокурсники были собраны по Тыве в начале лета, успели пройти полуторамесячную подготовку в полевом лагере и ещё полтора — в Новосибирске, не пытались устроить костёр из паркета и прекрасно понимали, как пользоваться туалетом. Кроме того, они куда приличнее, чем самый первый набор, говорили по-русски. Возможно, как-то на местах работу поставили? Вот уж не знаю. Но спасибо тому доброму человеку, кто догадался это сделать.

А ЖАБЫ-ТО У НАС КАКИЕ!

Вечером первого сентября, когда мы наконец выпроводили всех важных гостей, а курсанты благополучно утряслись в своих отделениях, секретарша Людочка, завидев меня, сообщила:

— Илья Алексеевич! Из городской канцелярии Иркутского Казачьего войска звонили, просят вас заехать.

— А что такое? — удивился я. — Я у них намедни был, всё, что полагается, сдал, везде отметился.

— Говорят, бумага какая-то пришла на ваше имя, надо получить.

Из кабинета навстречу мне показались изрядно умученные официальным приёмом Иван с Хагеном.

— В казачью канцелярию заехать надо, — обрадовал их я.

— Ну — надо так надо, э, — смиренно отозвался Серго, ожидавший нас в кресле приёмной. — Поехали!

В канцелярии меня встретили приподнято. Надо сказать, что казачьему старшине* вообще везде радуются больше, чем сотнику. Особенно если в курсе о имеющемся у этого старшины титуле.

*Напоминаем: казачий чин войскового старшины

равняется чину подполковника в обычной армии.

— Илья Алексеевич, добрый день! — канцеляристки сейчас служили здесь другие, и в отличие от прежних выказывали мне куда большую склонность продолжить знакомство вне стен учреждения.