Книга КОМ-7 (Казачий Особый Механизированный, часть 7), страница 22 – Ольга Войлошникова, Владимир Войлошников

Секретарь несколько неловко откашлялся:

— Что ж, давайте перейдём непосредственно к нашему вопросу. Итак, что вы имеете доложить о произошедшем конфликте между Иваном Кирилловичем и господином Веретейко, Романом Селивановичем.

— Простите, не имею счастья знать второго упомянутого вами господина.

Господин Серёдкин коротко глянул на лежащий справа от него футляр. Ага, а это, поди правдомер! Что ж, только правду и ничего кроме правды.

— М-хм. Господин Веретейко вплоть до двадцать восьмого августа сего года отвечал за возведение ряда зданий и сооружений на территории сего Специального военного училища.

— Ах, этот! — понял я. — О личном конфликте я ничего не знаю. А вот факты, подтверждающие, что этот Веретейко — вор первостатейный, видел. Цельну папку! При непосредственном разбирательстве между Иваном Кирилловичем и этим прощелыгой не присутствовал, домысливать и перевирать не буду.

Он снова глянул на футляр и нахмурил одну бровь:

— Вы утверждаете, что при избиении не присутствовали?

— Утверждаю, — согласился я.

Серёдкин снова скосился и потёр подбородок:

— Но что-то вы видели?

— Много чего за последние дни видел.

— Илья Алексеевич, прошу вас, без ёрничанья. Мы с вами делаем одно дело, уверяю вас. Видели ли вы господина Веретейко непосредственно в день конфликта, двадцать восьмого августа?

— А-а! Так бы и спросили. Видел, конечно.

— М-хм! Что конкретно.

— Конкретно, поднимаясь по лестнице Общевойскового департамента тылового обеспечения, помещения которого по улице Большой были предоставлены Специальному военному училищу для размещения штабного отдела, я увидел, как распахнулись двери второго этажа и из них появился означенный вами тип.

— Вышел? — сузил на меня глаза Серёдкин.

— Нет, скорее вылетел. Возможно, запнулся в дверях, я, право, не знаю. Далее он довольно споро проследовал мимо меня, и более я его не видел.

Серёдкин, поджав губы, смотрел на футляр.

— И всё?

— И всё.

— А ранее вы его знали?

— Ни ранее, ни позже я ни разу не имел неудовольствия видеть сего типа.

— А как же вы узнали его?

— А я и не узнал. Я у Ивана Кирилловича спросил: кто, мол, это был? Он мне и сказал: подрядчик-вор. И папку показал.

— Понятно-понятно… А что вы можете сказать о состоянии господина Веретейко в тот момент?

— Да не знаю я, какое у него было состояние. В машину запрыгнул он довольно быстро и умчался сразу.

— Это вы видели?

— Слышал. Окно открыто было.

— Вы уверены, что это была именно его машина?

— Иван Кириллович лично наблюдал за его отбытием.

Серёдкин вздохнул.

— А теперь прошу вас, Илья Алексеевич, ознакомиться с жалобой об увечьях, — вот тут он и протянул мне то слёзное воззвание о помощи невинно пострадавшему с описью травм на пачке листов.

Что ж, я почитал.

— Занятно пишут господа! Я бы на вашем месте этих докторов тоже бы на правдомере поспрашивал. Так ли страшно всё было?

Впрочем, в том, что Иван прошёл хорошую школу рукопашного боя, я не сомневался. Мог отделать и похуже, если б не был в такой ажитации.

— Об том не волнуйтесь, — уверил меня Серёдкин, — опросим всех.

— От меня ещё что-то требуется?

— Можете заняться своими обязанностями, но прошу вас покуда никуда не отлучаться и домой не уезжать. Возможно, вы мне ещё понадобитесь.

— Хорошо.

Я вышел из кабинета, радуясь, что он расположен прямо напротив преподавательской, и решил пока посидеть там и почитать дельное наставление, подкинутое мне намедни Харитоновым. Двери в преподавательскую прикрывать не стал — любопытно же, кого ещё вызовут.