Книга КОМ-6 (Казачий Особый Механизированный, часть 6), страница 33 – Ольга Войлошникова, Владимир Войлошников

— Может, и справимся, — кивнул он каким-то своим мыслям. — Илья, если живы останемся, пойдешь сватом? Ты ж у нас этот, Свадебный Коршун?

— Иди ты! Вот же прилипло!

— Ну, не сватом, хоть дружкой, а?

Глаза у Дашкова стали тревожные.

— Да пойду уж, куда теперь деваться… — Я спрыгнул на землю. — Экипаж, вступаете в бой по своему разумению, но в ближний не лезть, это приказ!

— Яволь! — прогудели динамики.

Рядом плавно опустился повеселевший Дашков.

— Пойдём, побеседуем. Чует моё сердце, она тут по нашу душу.

— Я тоже так думаю.

Мы двинули вперёд, рассматривая стоящую на мосту женщину. Чем ближе подходили, тем сильнее давила аура этого существа.

Называть одиноко стоящую на мосту японку женщиной уже не хотелось.

— Миш, ты тоже это чувствуешь?

— Ага, как против течения иду. Первый раз со мной такое.

— Теперь слушай мой приказ, как старшего по званию, — он вскинулся, — личную просьбу, если хочешь. Если совсем жопа будет — всё бросай и спасайся.

— Но!..

Я остановил его жестом:

— Не до геройства сейчас. Наши должны получить донесение об… этой вот. Понял?

— Понял. Но…

— Никаких «но», это приказ!

Дашков хмуро буркнул:

— Есть.

Остановились перед самым мостом. До японки оставалось каких-нибудь метров двадцать.

— Доброго дня вам, уважаемая, — коротко кивнул я. — Сдается, вы нас ждёте?

— Куда ты дел тело моей дочери, немецкий ронин? — Её русский был безупречен, а более красивого голоса я раньше не встречал. И от него в воздухе плыли обволакивающие волны, густые, как ягодный сироп…

Я улыбнулся, зная, что сейчас зверь позволит себе чуть-чуть показать зубы. Фирменные светящиеся медвежьи зубы, конечно же.

— О! Вы матушка Айко? Рад знакомству. Позвольте представиться, сотник Сводного Дальневосточного механизированного отряда, Коршунов Илья Алексеевич, герцог Топплерский.

Дашков удивлённо дёрнулся, но вмешиваться не стал. Так что я дипломатично (насколько мог) представил и его:

— А это мой друг, его светлость, князь Дашков.

Но на Дашкова эта дамочка внимания совсем не обратила. Она продолжала сверлить меня неприязненным взглядом:

— Ты русский?

— Ваша дочь тоже удивилась. Но да, я русский.

— И немецкий герцог одновременно?

— Так получилось. Высокая политика, все дела. А вы, простите?..

Она высокомерно подняла подбородок:

— Меня зовут Тамамо-но Маэ, я — бьякко.

Это самое «бьякко» было произнесено с большой важностью и, судя по всему, что-то да означало. Но все эти японские титулы для меня звучали чистейшей тарабарщиной*.

*Настало время пояснить для тех, кто тоже не очень шарит в градациях японских мистических существ.

Бьякко — белые лисы, наиболее близкие богине Инари. Считаются символом удачи и защиты на всей территории Японии. В данном случае мы имеем дело с «кюби но кицунэ» — девятихвостой лисой (высшего ранга из возможных).

Та, что болтается, притороченная на место манипулятора — ногицунэ. Дословно — «полевая лисица». Персонаж взбалмошный и дикий, следующий исключительно за сиюминутными желаниями. Трикстер, от которого никогда не знаешь, чего ждать.

— Весьма приятно, — вежливо соврал я.

— Судя по тому, что ты ни разу не упомянул мою дочь в прошедшем времени — она жива. Отдай мне её.

— Она совершила нападение на подданных государства Российского. Взята в плен. А что уж дальше — фронтовое начальство решит, звиняйте.