Онлайн книга «КОМ-5 (Казачий Особый Механизированный, часть 5)»
|
— Э-э, такой старый, и такой невоспитанный… — Багратион покачал головой, неодобрительно выпятив губу. — Коршун, кто это, расскажи? — он явно развлекался. Ему нравилось! В кои-то веки не Петя и не Иван были главными героями скандала. И, судя по побагровевшим рожам поляков, раскачивать ситуацию Серго прекрасно удавалось. Я намеренно перешёл на официоз: — Эти трое — граф Тышздецкий с сыновьями. Право, оно не стоит внимания, князь… — я выделил «князя», и Багратион сходу уловил этот нюанс. — А-а-а, так это те-е-е Тышздецкие? У которых ты сына сегодня убьёшь? Глаз старого графа при этом заявлении заметно дёрнулся. — Да там как бы и этих не пришлось… Предлагали некую сумму денег, чтоб я перед их старшеньким публично извинился, можешь себе представить. Багратион повернулся к Тышздецкому. — Значит, оскорбляем моего друга? — Нет-нет! — вылез вперёд поверенный. — Нас просто неправильно поняли! — Ты вообще кто такой? Поверенный не успел раскрыть рта, как я решил подлить масла в огонь и наябедничал: — Представляешь, Серго, семье угрожали. — Вах! Как интересно, и кто же этот несчастный, что лейбфрейлине великой княгини Марии угрожает? Дорогой, ты можешь уступить мне право вызвать его на дуэль, а? И заодно на похоронах сэкономят, тела-то не останется… — Что вы себе позволяете? — по-моему, младшие Тышздецкие таки ещё не поняли, с кем они разговаривают. А вот старший резко помрачнел и повернулся, бросив: — Войцех, Штефан. Мы уходим! — Ой, как грубо-о, — протянул Дашков, прямо в грудь которого упёрся граф и попытался его отодвинуть. — Что ж вас в Польше-то вежливости не учат? Может, тут поучить? — Да ты ещё кто такой? — Похоже, графской терпелке стремительно приходит кабздец. — Князь Дашков, Михаил. Имел честь вчера дуэлировать с вашим сыном в том числе. И почему-то ко мне, — он оглянулся, словно призывая окружающих в свидетели, — у Сигизмунда претензий нет. Удивительно! — Ваше сиятельство, — поклонился Тышздецкий Дашкову. — Ваше сиятельство, — продублировал он поклон Багратиону, — не имел чести быть представлен… — Багратион Серго, — скупо отрекомендовался тот. Поляк забегал глазами, перестраиваясь: — Мне кажется, мы все были введены в заблуждение крайне недостоверной информацией о случившемся… Позвольте мне… — Не позволю! — перебил его Серго. — Приходят, хамят, угрожают… Ты представляешь, Михаил, они говорили, что хотят лишить меня ежеутренних штруделей! — Возмутительно! — улыбаясь, поддержал его Дашков. — А кофе с перцем? А возможность почитать поучительные книги? — Какие штрудели, какие книги? Вы что издеваетесь? — прорвало одного из сыновей, кажется, Штефана. — Свежие, восхитительно свежие штрудели, милейший, — ехидно ответил Дашков. — А что, у вас монополия на оскорбления? — Какие оскорбления? Вы о чём? — пошёл тот на попятную. — Угрожать моему другу! — рубанул Багратион. — По-моему, это — оскорбление меня любимого! Старый граф поднял руки вверх: — Стоп, господа, стоп! Это всё какое-то громадное недоразумение. Мои попытки спасти от дуэли моего сына, уж простите старика, вылились в это вот позорище. Сыновья — молчать! От лица рода Тышздецких я приношу свои искренние извинения его сиятельству Дашкову, его сиятельству Багратиону и их другу, господину Коршунову. Искренне надеюсь, что эта нелепость будет забыта… |