Онлайн книга «КОМ-5 (Казачий Особый Механизированный, часть 5)»
|
Но с этим-то можно смириться. Поревёт и успокоится. Тем более, что я же жив-здоров! А вот что было делать с непонятными претензиями Сокола, который заявился на утренний кофе и вместо «Здраствуй» начал с наездов? — Патрика не грохнул — спасибо! А почему поляка не упокоил? Я же видел — была возможность? — Иван, я же тебе русским языком сказал — жене обещал никого не убивать! — Вот же! Я думал, ты так шутишь, красуешься… Жаль… — Ни разу в подобном замечен не был! А чего жаль-то? Ну не прибил — и ладно. И вообще! Ты что — хочешь, чтоб меня за дуэль со смертоубийством из университета выперли? — Н-да, чего-то я не подумал… — Вот и я о том же. Ты чего такой взвинченный, чего вам этот поляк поперёк глотки-то встал? — я пил кофе и разглядывал нервного Сокола. Он сидел, крутил опустевшую кружку и о чём-то неприятном думал. Потом как будто решился. — Дело такое… мутное. Во время Третьей Польской пластуны, что в дальний рейд в тылы врага зашли, обнаружили сбитый малый дирижабль. Уже когда возвращались. Естественно, по вашей казацкой хозяйственной привычке, обстоятельно осмотрели обломки на предмет чего полезного… А там… короче, я только докладные записки читал, так что… Полтрюма женских трупов. Обгорелые, понятно, порванные падением и взрывом. Казачки откопали в этой мешанине одну выжившую. Сильно раненая девушка была. Всё в бреду родителей звала, просила спасти её от «упыря Тышздецкого». — И? — Померла она. Не донесли пластуны её до нас живой. А только труп не бросили, наши доктора-анатомы его осмотрели — многократные прижизненные побои и насилие. — Так чего же этого гада не прижучили? — А как? На основании слов бредившей крестьянки? Да не само́й, а в пересказе? — Сокол хрустнул пальцами. — А потом, спустя неделю, когда уже армия подошла, следователи осмотрели место крушения… что там ещё осталось — оказалось, что и не сбит дирижабль был, а сильно ранее повреждён, и самое ценное с него загодя сняли, а оболочку с девчонками изнутри взорвали… Такая, брат, история. И другие кой-какие косвенные свидетельства были, что замешан Тышздецкий-младший в торговле живым товаром. — Так за это в Российской империи двадцать лет каторги! — Может, потому и испугались? Бросились следы заметать? Фронт-то двинулся как раз, наши в наступление пошли. И всем известно, что по всем польским территориям Тышздецкие — первейшие мародёры были. Технику подбитую захватить, ограбить — в первых рядах, на том ещё папаша в магнаты выбился. Дирижабль разбитый для прикрытия подкинуть — дело для них плёвое. — Так как же?.. — Доказательств прямых нет, говорю тебе. Очень аккуратно всё зачищено. Так что шляхтичи из грязной истории выкрутились. Набрали свидетелей да доказательств, что никакого касательства к тому случаю не имеют. Дирижабль не их. Девиц знать не знают, ни одного подтверждения знакомства нет. И вообще, в тот период они по Франциям колесили. — Вполне могло так и быть. Если они с деньгами, вовсе необязательно взрыв своими руками учинять. Заплатили каким мерзавцам, те всё и устроили. — А исполнителей, как положено — ликвидировали. Н-да-а-а… — Ивану явно всё это не нравилось. — Папку с расследованиями мне буквально на прошлой неделе принесли. Чтение… не из приятных, знаешь ли. — Как же этот Сигизмунд в наш университет поступил? |