Книга КОМ-4 (Казачий Особый Механизированный, часть 4), страница 19 – Ольга Войлошникова, Владимир Войлошников

— Петя, где остальные?

— Там, — князь ткнул рукой (с зажатым в ней оборотнем), — там еще человек десять!

Тут с горы, где стояла Дарьина палатка раздался совершенно нечеловеческий утробный вой.

— Кажется, Тамарка сорвалась, — в панике пробормотал кто-то.

И всё происходило там, у невестиной палатки!

— Девки там! Серафима!

— Спокойно, Гуриели тоже там, прикроют.

Голос волколачки поднялся до высшей ноты… На него откликнулось сразу несколько десятков волчьих голосов — растерянных, испуганных. Вой стаи вышел каким-то смятым, что ли, уходящим в визг. И надо всем возвышался первый голос — страшный и отчаянный.

А навстречу ему рванулся глухой и куда более низкий рёв. Громоподобный звук раскатом гремел над долиной.

— Вот теперь кому-то реально пиндец, — Пётр опустил руку, — Багратион высшую форму принял…

— В смысле — высшую?

— Багратионам запрещено полностью превращаться, только частично, — проскулил разбитой мордой оборотень висящий руке Петра. — Всем, кого в Иркутск и в Дельфы возили — запрещено…

— А как же на «Красной Аиде?»

— Серго знает свою боевую меру. Всегда остаётся что-то… Оставалось.

— Брось, Петя, этого! Пошли. Чувствую, Серго помощь нужна!

— Вы сумасшедшие! — возопил пожилой кавказец. — Туда сейчас нельзя, там Дикий Князь! Он же всех убьёт…

После этих слов половина горе-охотников, побросав винтовки, рванула вниз по склону.

— Ай, какая спокойная свадьба у Ивана была, а? — Пётр повел плечами. — Илья, на тебе щит, я атакую. Готов? Пошли.

ВОТ ЭТО НЕРВНЫЙ СРЫВ, ЁРШ ТВОЮ НАЛЕВО!

В голове не осталось ни одного приличного слова. Там, прямо рядом с обезумевшим женихом — моя Серафима. Которая даже ни одного боевого заклинания не знает!!! Там, в лагере — Аркашка маленький, только-только научившийся вдоль бортика кроватки перешагивать. Вспомнил ли кто в панике, что его с собой прихватить надо, когда все побежали? Сердце рвалось броситься к ним, укрыть, защитить… А ум понимал, что пока мы не разберёмся с Багратионом, не будет в этой долине безопасного места.

— Петро! Я — щит. Сразу скажи, ты кого там атаковать собрался?

— На месте разберёмся.

Почему-то остро вспомнилась Третья Польская. Я подобрал пару винтовок и выщелкнул из них патроны, пригодятся. Запихал их в карман.

— Ага, разберётся он. Слышь, — я криво усмехнулся, — мне тут в голову мысля пришла. Мы с тобой, как эти… герои, из книжек для экзальтированных дамочек. Щас я ещё цветочек в петлице поправлю, и пойдём мы с тобой, Петя, в последний бой…

— Ну, про последний — это ты зря, а про цветочек в петлице — отличная картинка! Чего-то я прям упустил. Сейчас я ещё рукава закатаю… — на мой недоумённый взгляд Витгенштейн со смешком пояснил:

— В той идиотской книжке, ну, которая про «лорда дракона», главный герой изображён на обложке в костюме, но с закатанными рукавами. Пафосно. Всё как дамочки любят. Тоже так хочу.

И, что характерно, закатал рукава. Позёр! Но, думаю, Софье понравится. Это если мы выживем, конечно.

— Помчали!

В этот момент из кустов в нашу сторону потоком хлынули люди. Полагать надо, бежали гости во все стороны, подальше от ужаса, который там, наверху, творился. Я вдруг подумал, что всё это отдаёт какой-то театральщиной. Навстречу неслась обезумевшая толпа — полуобратившиеся и вовсе не обратившиеся гости. Раскрытые в ужасе рты, белые глаза… И главное, все бегут от эпицентра кошмара, а мы — два, мать их, героя — идём к месту схватки.