Книга КОМ-4 (Казачий Особый Механизированный, часть 4), страница 105 – Ольга Войлошникова, Владимир Войлошников

С каждым днём Ильзе держалась всё более отстранённо, а Эмме — наоборот. Однажды, улучив момент, когда Ильзе ушла варить кофе, Эмме сказала:

— Я думаю, что вы вовсе не те, за кого вас приняли. Не союзники.

— М-м? И кто же мы? — очень спокойно спросил Хаген.

— Вы — русские. Точнее, он русский, — она выразительно глянула на меня, — а вы — немец, так? Но на службе у Российской Империи.

Да уж, конспираторы из нас — так себе.

— Я почему спрашиваю, — торопливо заговорила Эмме. — Как думаете, у меня есть шанс поступить на службу в русскую армию?

Мы с Хагеном переглянулись.

— А как же твой контракт? — совсем тихо спросил он.

— Ничего. Пусть подавятся тем, что они мне должны за три месяца, жалованье покроет неустойку. Но оставаться дальше с этими? Нет, я не хочу. А вернуться домой совсем без денег не могу.

Хаген молчал, ожидая моего решения. Эмме, не будь дура, тоже сразу сообразила, кто старший, и уставилась на меня.

— Честно говоря, до встречи с тобой я вообще не слышал о женщинах-пилотах.

Эмме сникла.

— Но я знаю к кому обратиться за дозволением на исключительное решение.

Тут у неё в глазах словно лампочки засияли!

— Но у меня есть вопрос.

— Да⁈

— Эмме, ты умеешь делать перевязки?

— Н-немного, нас учили на курсах первой помощи. А?..

— Госпожа Ильзе с некоторых пор вызывает у меня… смутные чувства.

Если честно, то Ильзе здорово изменилась с тех пор, как Хаген заговорил. Может быть, она не любила конкретно немцев? Честно, я бы не хотел оставлять её с Хагеном, когда меня не будет рядом. Иногда она с таким задумчивым взглядом останавливалась возле стеклянного шкафчика с таблетками, что мне в голову начинали лезть всякие тёмные мыслишки, типа: вот подменит она таблеточки и вместо излечения приморит мне товарища. Доктору… да даже медсестре это — пара пустяков.

Из-за этих подозрений я и упаковку с ампулами для уколов изъял, выдавал строго по одному и следил, чтоб набирала она в шприц строго при мне, и не в абы какой, а в тщательно прокипячённый. Один раз Ильзе даже попыталась «случайно» уронить ампулу, которую я-Зверь, естественно, поймал на чистых рефлексах. В лице Ильзе крупными буквами было написано, что такого поворота она не ожидала, а я сказал:

— Ай-яй-яй! Я настойчиво рекомендую вам быть аккуратнее, милочка, — но ещё больше укрепился в своих подозрениях.

Отослав девиц чаёвничать, я поделился своими соображениями с Хагеном.

— Что сказать, фрайгерр Коршунов, неприятно, — нахмурился он. — Однако, чем дольше мы здесь находимся, тем выше шанс столкнуться с прибывшим на базу подкреплением.

— Козе понятно! — рыкнул я. — И тебе, в первую голову, целитель нужен. Я уж думал… Смотри. Ты уже можешь сидеть и даже сам поесть. Была у меня вначале даже идея вывести какой шагоход, перед воротами поставить, а тебя вовнутрь затащить. На стояночном положении дизеля должно хватить дня на три. Я б успел обернуться. А ты остался бы при оружии. Но…

— Я категорически против этой идеи, фрайгерр Коршунов. Непонятно сколько вы будете отсутствовать, а если мотор таки, как у вас тут говорят, даст дуба, то я просто замёрзну.

— Вот и я о том же. Поэтому действовать будем иначе. Завтра последний укол. Никаким таблеткам из рук этой докторицы веры нет. Но придётся мне тебя сейчас ненадолго оставить. И девок с собой заберу. От греха.