Онлайн книга «КОМ-3 (Казачий Особый Механизированный, часть 3)»
|
Сам подошёл к двери и несколько раз решительно стукнул. Тишина. Постучал ещё, громче, да дверь подёргал — ничего. — Батюшки! — тихо всхлипнула на лестнице маман. — Как бы она с голоду сознание-то не потеряла… Как услышал я — будто забрало упало. Чисто бык, который вдруг в ярость приходит! Как шарахнул в ту дверь плечом — только дощечки затрещали! На лестнице услышали, конечно, что я двери ломаю — заахали, посунулись в малую гостиную — мне уж плевать было. Вломился в спальню тараном. Серафима вскрикнула и села на кровати — бледная, с растрёпанной косой, в домашнем платье. Быстро взяла себя в руки: — Подите прочь, Илья Алексеевич, я не желаю вас видеть! Я разбитой створкой за собой хлопнул: — А я, знаешь ли, на курьерском примчал специально, чтоб с тобой поговорить! Выяснить: чего это любимая моя с ума сходит? — Это я⁈ — ах, какая же она стала красивая сердитая! Я сделал шаг к кровати, и она отчаянно вскрикнула: — Не подходите ко мне! Этоя́с ума схожу⁈ — Ну, не мне ж блажь пришла разводные письма присылать! — Ах вы, мерзавец! Убирайтесь вон! Я не буду с вами разговаривать! — Нет уж, мы объяснимся, и объяснимся сейчас! Иначе, боюсь, впору доктора по душевным болезням вызывать! Она посмотрела на меня с яростью: — Я получила письмо. Неопровержимо доказывающее, что в Новосибирске вы не только учитесь, а всё своё свободное время проводите в домах терпимости и прочих злачных местах! — В домах терпимости? — я аж перекосился от брошенного обвинения. — Да что за чушь? — Чушь⁈ А это⁈ Она резко взмахнула рукой, и с прикроватного столика веером разлетелись фотографии. Одна из них почему-то наиболее кинулась мне в глаза. Верно, потому что на ней мы с Иваном были изображены крупно, почти одни лица. Он, едва на ногах стоящий и я, со зверской перекошенной рожей, потому что на улице полезли с вопросами про курево заморское, а мне и так тащить товарища неудобно было. Это даже помню, где было. То первое место, где я знакомицу со Средней Азии встретил. Хорошо мы тогда приняли, Иван раскис изрядно… — А ведь они твоё, Вань, варьете бл*дюшником называют… — сказал я довольно громко, полагая, что из соседней комнаты через разломанную дверь всё так и так слышно. И не сказать, что эти неизвестные «они» сильно ошибались. Но я-то туда не за бабами гулящими ездил! Так обидно стало, честное слово… — Я ведь даже ни одну из них не потрогал ни разу, хоть вились они вокруг меня, как ведьмы на шабаше! — А ведь, выходит, я во всём этом казусе виноват… — Иван прошёл мимо нас и присел возле разбросанных по полу фотокарточек. — Кто этот мужчина? — сердито спросила Серафима. — И почему он находится в моей спальне? — Прошу прощения, сударыня, — Иван хмуро перебирал фотки, — но дело приобретает не только частный, но и государственный оборот. Поскольку, явно, первоначальной целью был я… — Это Великий князь Иван Кириллович, — сказал из-за спин домашних Хаген, который стоял дальше всех, у самой двери на лестницу. Родители мои обернулись к нему, как к пострадавшему рассудком: — Уж Ивана-то Кирилловича я бы узнала! — с укоризной сказала матушка. — Такой представительный молодой человек, с бородой. Да хоть на календаре у меня в комнате посмотреть, там всё императорское семейство с подписями. — А как же! — пробормотал Иван, который всё разглядывал фотоколлекцию. — Специально для парадных съёмок отращивал, чтоб потом меньше узнавали, — он поднялся: — Господин Ярроу, могу я попросить вас об одолжении? Найдите какой-нибудь лоток или коробочку, что ли. Нам нужно собрать это, для службы безопасности. |