Книга КОМ-3 (Казачий Особый Механизированный, часть 3), страница 63 – Ольга Войлошникова, Владимир Войлошников

Закрыли люки и убрали лестницу — бережёного, как говорится, Бог бережёт. Оно, наверное, никто такую здововущую технику не сопрёт, но чтоб шариться полезли, тоже не хотелось, лучше поберечься.

В чебуречной, названной немудряще — «Чебуреки», кроме самих «сырых пирожков» подавали недурной плов и на запивку чай или компот. Судя по хитрой подмигивающей роже трактирщика можно было и чего покрепче попросить, но хмельным управлять «Саранчой» — дураков нет.

Поели.

— Ну что Хаген, дело к вечеру. Поскакали дальше или спать будем? Тут вон у них написано: койки сдаются

— Фрайгерр Коршунов, если вы спрашиваете моего мнения, — я нетерпеливо кивнул головой, вот же любит Хаген всякие политесы разводить! — я бы продолжил путь. Мы оба опытные пилоты. Нужно просто чаще меняться ночью. Предлагаю часа через три. Как вам?

— Да я то, вообще — «за», тут твое мнение важно, могу и сам, в одну каску проскакать.

— Это излишне. Нам не рекорды ставить, а до дома быстрее бы добраться и в целости-сохранности.

— Ту ты прав. Давай, допивай свой компот, оправляемся — и поскакали!

— Яволь!

ПРОВИДЕНИЕМ ПОСЛАНЫ. АГА…

Ну «яволь», так «яволь».

Вышли из трактира, а у «Саранчи» какие-то подозрительные личности ошиваются.

— А ну милсдари, свалили бы вы по-хорошему!

— Господин хорунжий, мы ничё плохого не хотели, токмо на диковинную технику посмотреть. Когда ещё такое чудо увидишь?

— Ну ладно, посмотрели — и будет.

Повернул скобу, выдвигающую ступеньки.

— Говорил я тебе, Митяй, по ноге ейной залезают! — обрадовался один из глазельщиков. — А ты: «Ле-естницу принесут, лестницу…» У-у балда, ни разу не образованная!

Сел я за рычаги, Хаген спать завалился. Наш брат, военный, приучен спать в любой момент, когда случай представляется: хоть трясёт, хоть шумно — всё едино, лишь бы отдохнуть успеть.

В Канске на заправке Хаген проснулся и потеснил меня с пилотского кресла.

— И куда ты? Ты семь часов, почитай, рулил, а я всего четыре?

— Ничего. Решили же ночью чаще меняться — так и будем.

И выпер меня из-за рычагов! Ну и ладно, сопротивляться не буду, полпервого уже. Давану немножко.

Хаген мягко пилотирует, оно как в люльке укачивает. Я в пелерину завернулся да дрых себе. На дороге время от времени попадались путники, а вот со светом было как-то не очень. Не желая кого придавить, Хаген скинул скорость до шестидесяти, а фонари «Саранчи» выкрутил поярче. Так с иллюминацией и скакали.

Четыре часа я честно продрых, а у Алзамайской заправки также Хагена с пилотского места бортанул. Ибо нечего тут. Четыре часа порулил? Изволь подвинуться.

А ещё через три часа, когда на выезде из Тулуна я размышлял, стоит ли мне заправиться, или уж до Зиминской станции добегу, нас остановил жандармский патруль.

Смотрю: палками мигающими машут, прижался к обочине (ну, как уж смог), из люка выглянул:

— Что случилось, служивые?

Жандарм задрал голову обозревая шагоход.

— Это… так дорога перекрыта, разбойники!

— Это ж что за разбойники, чтоб дорогу перекрывать? Мы ж не в диких местах, чай Российская Империя!

— А вот такие разбойники, ждём регуляров. А то совсем, говорят… медведи у них стальные, у разбойников тех.

— О как! Прям стальные медведи?

— Дык как сказать… выжившие говорят. Оне, разбойники-то, четыре каравана разграбили, да ещё там сколь одиночек пропало, покуда вести дошли — потом считать будем.